В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
гостинице. Спешившись и передав поводья Ляо, я направился к двери. Из‑за сколоченной из досок двери слышался громкий гомон голосов и взрывы грубого хохота, но стоило мне переступить порог, как моментально наступила тишина. Сделав два шага, я остановился, так как не видел куда идти; мешали клубы дыма, от которых першило в горле и выдавливало слезу. За спиной послышались шаги моих людей, и тишина стала почти осязаемой. Сквозняк из открытой двери развеял дым, и я смог рассмотреть посетителей этого заведения. Большинство глаз присутствующих было приковано, как обычно, не ко мне, а к китайцам, Чжану и Лю, стоявшим за моей спиной. Бывший разбойник остался снаружи, с нашими лошадьми. Хотя вечер был теплым, на большом очаге трещала, стреляя искрами, целая груда дров. Клубы дыма в основном уходили в примитивную трубу, но часть из них валила в зал, оседая сажей на лицах и стенах. На огне очага сейчас кипел и булькал огромный котел, распространяя вокруг себя вкусный, манящий запах. Вокруг него на лавках сидело человек десять, самых разных возрастов и сословий. Разглядев во мне дворянина, все присутствующие встали. Поклонились, сорвав с голов шапки, затем снова сели на свои места. Прерванный разговор возобновился, правда, теперь уже тише и с оглядкой на меня. Пока я присматривался куда сесть, откуда‑то сбоку, из дымовой пелены, вынырнула фигура дородной женщины с охапкой кружек в руках.
‑ Милорд, я рада вас видеть! Вы оказываете честь своим появлением в моей гостинице! Что угодно, вашей милости?!
‑ Еды и питья! И как насчет ночлега?
Правда, насчет последнего я уже сильно сомневался: стоит ли ночевать в этом дымном и прокопченном сарае? Может лучше в лесу, у костра… Правда, там комары…
Видно проскочившие в голове сомнения отразились на моем лице, так как на лице хозяйки появилась заискивающая улыбка:
‑ Все, что прикажете, благородный сэр. Густой эль, хмельной мед, сделанный по рецепту братьев кармелитов, вино. Хотите испанское? Я его держу для дорогих гостей!
Я только улыбнулся в ответ на эту неприкрытую рекламу своего заведения.
‘Да откуда в этой прокопченной развалюхе есть что‑то стоящее?’.
Но она опять угадала мои мысли.
‑ Вы ничего такого не думайте, сэр ‑ ее широкое лицо расползлось еще больше при ее улыбки. ‑ Вот посмотрите!
И она показала рукой на стену над очагом. Сквозь завесу дыма я с некоторым трудом разглядел с десяток деревянных щитов с грубо намалеванными на них различными гербами.
‑ Под моей крышей останавливались многие благородные господа, такие как сэр…
‑ Хорошо, верю, хозяйка… Куда нам сесть?
‑ Вон там, в углу, стоит стол, господин. При желании можно отгородить угол. Сэр Брокенхест, каждый раз, когда бывает у меня проездом по дороге в Рочвуд…
Я оборвал ее:
‑ Вина и мяса. А впрочем,… давай и похлебки. Моим людям, кто что пожелает. Да… и еще. У меня там слуга на улице. Пусть ему вынесут поесть.
Обслужили быстро. Не прошло и минуты, как передо мной стояла, исходящая паром, деревянная миска с похлебкой. Осторожно попробовал, но та, на удивление, оказалась вкусной и ароматной. Утолив первый голод, снова обвел взглядом помещение. Длинный зал более всего напоминал мне сейчас конюшню. На низком, закопченном и почерневшем потолке я увидел несколько квадратных люков с дверцами, к ним вели грубо сколоченные лестницы. Щели в стенах, сделанных из неотесанных и некрашеных досок, были проконопачены мхом, который местами вывалился, выставляя на обозрение черные дыры. Из мебели здесь присутствовали грубые столы и скамьи, а также кухонный стол, над которым висело несколько полок с грубой глиняной посудой. Освещение, помимо очага, состояло из трех факелов, воткнутых в подставки на стенах. Они мерцали и потрескивали, издавая сильный запах смолы.
Худенькая служанка, почти девчонка, разносила кружки с элем, выслушивая грубые шутки клиентов по поводу своей худосочности. Очевидно, это повторялось из вечера в вечер, так как служанка, отвечала заученными фразами, без особой веселости в голосе, но посетителям, простым и шумным людям, все равно было весело. Хозяйка, женщина с пышными формами и потасканным лицом, в противоположность своей служанке с удовольствием смеялась и сама отвешивала такие же тяжеловесные и грубые шутки. Было видно, что она искренне рада этому обществу. Пару раз, подходя к столу, она интересовалась, не подать ли гостям еще чего‑нибудь и когда увидела, что я рассматриваю посетителей, дала некоторым из них короткие характеристики.
Трое из сидевших у огня оказались лесниками. Крепкие, загорелые и бородатые люди с живым, зорким взглядом и быстрыми движениями. За ними сидел обрюзгший мужчина
