В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
как для того же Джеффри или Хью. Нет, конечно, она меня продолжала пугать, но после всего, что видел, чувствовал и пережил, страх перед ней притупился. И умирать я, естественно, собирался не на поле боя во имя рыцарских идеалов, а естественным путем, но уже, по крайней мере, мог понять подобные стремления другого человека. Все это вместе подвинуло меня к мысли: идя по жизни ‑ положиться на меч, ум и удачу! Только с их помощью можно взять то, о чем мечтают все ‑ от крестьянина до рыцаря. Власть и богатство! Как в свое время мне сказал Лю:
‑ У любого человека есть своя вершина. Только тропинка к ней у каждого человека своя.
Ведь недаром говорят: риск ‑ дело благородное. Так почему бы не рискнуть, если дело того стоит. Не знаю, какой тропинкой воспользуюсь, чтобы забраться на вершину, но твердо знаю одно: буду искать эту возможность и приложу все силы, чтобы не упустить ее! Именно поэтому, я согласился на путешествие к замку Ле‑Бонапьер. Конечно, для дворянина предпочтителен путь воина. Он даст славу и деньги, а будучи отмеченным королем или маршалом ‑ земли и поместья, но скорее всего я получу в награду раны, увечья или смерть. Ученую стезю или в монахи ‑ я отбрасывал сразу. Не мое! А вот тайное общество вполне может привести меня наверх, к власти и богатству. Я и раньше догадывался об его существовании, по поведению и разговорам аббата, а после того, как прочитал письмо человека, замученного разбойниками. Я вскрыл его на следующее утро, как только проснулся. На вид оно выглядело обычным письмом купца, написанное своему компаньону, находящемуся в другом городе, но после того как я подержал его над огнем, на чистой нижней стороне листа, проступили три фразы. Они ничего бы мне не сказали, если бы я не догадывался о тайной миссии аббата, а также не знал о замке Ле‑Бонапьер. Это как раз то место, куда я ехал по поручению аббата.
‘Брату Куоку от брата Фенриса. Полагаю, что наш Враг в Англии зашевелился. Их человек по кличке Лорд попытался раздобыть документы Виконта, но Господь не дал свершиться этому. Это говорит о том, что Враг снова стал на наш след. Надо узнать каким образом и принять ответные меры’.
Про Лорда и документы Виконта я уже знал, поэтому легко определил, что письмо было написано аббатом Метерлинком и отправлено с гонцом в замок Ле‑Бонапьер. Кому оно было предназначено, я узнаю, приехав на место.
‘Итак ‑ тайное общество. Тут я оказался прав. Умирающий, со слов Хью, произнес слово: хранители. Название тайного общества, в котором состоит аббат? Возможно. У них есть Враг, который их преследуют. Лорд работает на него. Интересно, что они не поделили? Золото? Священные реликвии? Впрочем, какой смысл гадать! Однозначно, что те, что другие ‑ глубоко законспирированные общества. Значит: шпионы, явки, пароли, конспиративные квартиры, двойные агенты! Чего я не перечислил? Хм! А! Наемных убийц. И в чем тут будет мой интерес? Опять гадаю на пустом месте. Похоже, лучше тебе, Женька, руководствоваться словами из Библии: ‘пути Господни неисповедимы’. На них пока и остановлюсь’.
Утром я проснулся от живописной ругани хозяйки гостиницы, стоявшей у открытой двери. Потягиваясь и зевая, сел на матрасе. В дверном проеме сумерки боролись с подступающим рассветом. Девчонка ‑ служанка, склонившись над очагом, пыталась раздуть пламя. Джеффри, едва продрал глаза, как тут же бросил взгляд на сумы, и только потом сердито крикнул: ‑ Эй! Я встречал и более обходительное отношение в гостиницах!
Хозяйка повернулась к нам. Сердито сложенные губы тотчас растеклись в широченную улыбку: ‑ Прошу простить меня, добрые господа! Я не хотела вас будить! Так получилось! Эта помойная крыса, этот ученый хорек, этот сын портовой шлюхи, этот…!!
‑ Хватит глотку драть! ‑ теперь меня уже достали эти крики. ‑ Все это я уже слышал! В двух словах! Что случилось?!
‑ Уважаемый сэр, ‑ сейчас в ее голосе, как и на лице, проступил испуг, ‑ ради Бога простите меня, дуру! Эта кры… школяр сбежал, не заплатив ни фартинга! Он съел две миски моей похлебки и выдул четыре кружки эля за вечер!! Он…!
‑ Я заплачу за него! И еще. Нагрей воды. Хочу помыться! Живее!
Последние слова относились к удивлению, ставшему проступать на жирном лице хозяйки после моих слов.
‑ Я сказал: живее!
‑ Да, господин! Будет исполнено, добрый сэр!
Лес то подступал глухой стеной к самой дороге, то отступал, открывая широкие серовато‑коричневые торфяные пустоши, на которых темными пятнами выделялись небольшие рощицы деревьев. Пустоши иной раз тянулись так далеко, что ограничивающие их далекие леса выглядели толстой черной линией. Если лес был полон птичьим писком и пением, так пустоши были полны жужжанием всевозможных насекомых. В траве
