В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
стрекотали кузнечики, в воздухе жужжали пчелы, а крупные, поблескивающие слюдяными крылышками стрекозы то и дело неподвижно зависали в воздухе над дорогой. Нередко встречались стайки коричневых дроф. Странные птицы, то высунутся из кустов, пробегутся, неловко ковыляя, а затем снова скрываются с пронзительным писком и хлопаньем крыльев в зарослях. Спустя пару часов извилистая дорога привела нас к большаку. Насколько видел глаз, дорога была густо усыпана черными точками, то отдельными, то по нескольку вместе, иногда движущихся толпой ‑ там, где пилигримы держались ради большей безопасности друг возле друга или благородный человек, желая щегольнуть собственным величием, ехал в сопровождении многочисленной свиты. В те времена, как я успел убедиться, большие торговые дороги всегда были переполнены народом ‑ в стране было довольно много бродячего люда. Кто искал лучшей доли, кто ехал по торговым делам, а кто шел или ехал в силу необходимости или по служебной надобности. К нашему счастью, ночью была гроза с сильным ливнем, которая прибила дорожную пыль, проклятье всех больших дорог. Я ехал и привычно смотрел по сторонам, уже не столько из любопытства, а из‑за того чтобы хоть как‑то скоротать время. Странствующий люд стал для меня обычным фоном большой торговой дороги. Правда, встречались и исключения. Как‑то навстречу нам попалась толпа паломников, возвращавшихся с богомолья. На шляпах у них были оловянные бляхи с изображениями святого Фомы, а за плечами ‑ котомки с покупками. Толпа шла грязная и оборванная, меся ногами дорожную грязь. Их жалкие фигуры не вызвали у меня ничего, кроме раздражения и брезгливости. Нередко встречались монахи, переходившие из одного монастыря в другой, но намного чаще других я видел путешествующих монахов трех нищенствующих орденов: доминиканцев в черных, кармелитов в белых и францисканцев в коричневых рясах. Монастырские монахи и странствующая братия терпеть не могли друг друга, ведь они были соперниками, в равной мере притязавшими на пожертвования верующих. Встречаясь на дороге, они старались как можно дальше обойти друг друга, при этом, то зло смотрели на конкурента, то сердито хмурились и отводили взгляд. Нередко встречались купцы, в пропыленных плащах и фламандских шляпах. В зависимости от того куда они ехали, на восток или на запад, я уже мог определить, что за товар они везут. С востока потоком шло корнуоллское олово, шерсть западных графств и сассекское железо, а им навстречу с запада везли генуэзский бархат, венецианское стекло, французские и испанские вина. Хватало на дорогах и всякого сброда: менестрели, жонглеры и акробаты, самозваные лекари, школяры, бродяги и всякого рода мошенники. Мем ближе мы продвигались к побережью, тем чаще в толпе стали попадаться солдаты. Мелкими и большими группами, проходили и проезжали мимо нас лучники, копейщики и жандармы. Это были все те, кто возвращался из Франции, отслужив свое, и теперь расходились по домам. Все они были в разной степени опьянения, что не мешало им весело горланить песни и громко приветствовать проходивших мимо них путников. Было уже далеко за полдень, когда в облаке пыли появились скакавшие нам навстречу два всадника. Когда они приблизились, я увидел, что это был офицер городской стражи с сопровождающим его солдатом. Оба неслись во весь опор, нещадно гоня лошадей.
‑ Дорогу! Именем короля, дорогу!
Мы подали чуть в сторону, придерживая лошадей.
‘Королевский гонец, что ли… ‑ подумал я, но в следующий момент порыв ветра распахнул завернутый край куска грубого холста, в котором был завернут длинный сверток, лежащий на луке седла стражника. Это была отрубленная человеческая нога. Поморщившись от отвращения, я сплюнул на дорогу. Только хотел пришпорить лошадь, как до меня донесся голос коробейника, сидевшего, в тени редких кустов, с фляжкой эля в руке. Ему явно хотелось поговорить, к тому же он нашел своих слушателей. Рядом с ним, на обочине дороги, стояли трое кряжистых, плотно сложенных мужчин с суровыми, обветренными лицами.
‑ Это нога Хью ‑ браконьера! Точно говорю!
‑ Откуда об этом можешь знать, ты, сухопутная крыса?! ‑ недоверчиво спросил его один из трех коренастых мужчин. Судя по специфическому выражению, это были, похоже, матросы.
‑ Когда я вчера выходил из Хиллхерста, то слышал от Пата ‑ мясника, что завтра в полдень казнят браконьера, пойманного в королевском лесу. Голова, как объявили, останется по приказу главного королевского лесничего в Линхерсте, где она будет висеть, целую неделю, на колу у главных городских ворот, а руки и ноги развезут и развесят в близлежащих городах для устрашения других любителей паштета из оленины.
Спустя еще два часа мой телохранитель
