В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
тонов, выглядели темными, невзрачными пятнами на фоне яркой толпы. Неожиданно раздался веселый звон колокольчиков. Оглянувшись на звук, увидел ехавшего на муле мужчину с узким и худым лицом, одетого в длинную мантию голубого цвета, с большим воротником и широкими рукавами, обшитыми мехом. На его плечах лежала медная цепь, украшенная каким‑то символом. Уже начав разбираться в сословиях, я определил его, как ученого или преподавателя университета. Вот группа молодых людей, судя по всему школяров, обступила двух молоденьких служанок. Судя по взрывам веселого смеха юношей и залитых красной краской щечек девушек, там велась довольно фривольная беседа. Если яркая, нарядная и многоликая толпа привлекала и радовала глаз, то усталость, жара и крики торговцев и зазывал, несущиеся со всех сторон, меня вконец утомили.
‑ Джеффри! Ищи купцов! Если не сейчас, то договорись на вечер или на завтра! Не торчать же нам здесь весь день среди этого балагана!
На городской рынок мы заехали, чтобы найти купцов и избавиться от лишних лошадей и товаров, которые достались нам в наследство от шайки разбойников. После того как Джеффри, соскочив с лошади, исчез в человеческой толчее, я стал дожидаться Лю, который еще при въезде в город был отправлен на поиски гостиницы. Найдя ее, он должен был найти нас на рынке. Прошло еще не менее получаса, как он появился. Оставил его и Хью с товаром и лошадьми, а сам в сопровождении Чжана и Ляо отправился искать указанный им постоялый двор. По мере удаления от центра города каменные здания исчезли, сменившись деревянными домами. Улицы шириною в четыре ‑ пять метров все больше сужались, иной раз, становясь такими узкими, что китайцам приходилось ехать след в след за моей лошадью. Пока мы придерживались направления, указанного Лю, я развлекался тем, что разглядывал аляповатые картинки, которые в форме щитов были приколочены к стенам домов или болтались на ржавых крюках. Красный медведь. Желтый полумесяц. Голубой лебедь. Золотая звезда. Картинки вместо номеров домов означали дома хозяев. Нередко встречались рыцарские гербы, выставленные на окнах гостиниц и отдельных домов. Завернув за очередной угол, мы наткнулись на небольшую площадь с колодцем. Рядом небольшая толпа кумушек с ведрами.
‘От колодца… повернуть влево. Черт! А мы, с какой стороны на него выехали?! Где теперь это ‘влево’?!’,
Завидев мальчишку, в рубашке и штанах неопределенного цвета, шустро перебирающего голыми ногами, я крикнул ему:
‑ Эй, мальчуган! Где тут гостиница ‘Черный вепрь’?!
Мальчишка, остановленный моим призывом, тут же вскинув на меня свое замурзанное лицо:
‑ Уважаемый сэр, я рад бы вас туда отвести, но мне нужно идти по очень важному делу и поэтому…
При этом его глаза лукаво блеснули. Я понял намек.
‑ Получишь пенни. Веди.
Через пять минут я стоял перед входом гостиницы, а еще через десять минут, входил в свою комнату, в сопровождении хозяина, который всю дорогу извинялся и оправдывался, что не может предоставить уважаемому сэру своих лучших апартаментов, которые заняты господином бароном Робертом Манфреем. Маленькая угловая комнатенка была снята для Джеффри, а Хью и китайцам определили место на сеновале. Я бы и сам не отказался от сеновала. Там нет ни клопов, ни тараканов и пахнет душистым сеном. Но как же! Господин будет спать на сеновале, а слуги в гостинице! Уже на следующее утро весь город будет стоять у дверей постоялого двора, чтобы посмотреть на сумасшедшего сэра! Зайдя в комнату, сел на сундук, предназначенный как для хранения одежды, а так же служил скамьей. Хотя окошко было распахнуто настежь, а на улице стояла жара, в комнате чувствовалась сырость, да и запах подгоревшего бараньего жира, доносившийся откуда‑то снизу, с первого этажа, не прибавлял свежести. Брезгливо сморщив нос, огляделся. Балки низкого потолка, нависавшие над головой, были в грязных разводах, саже и паутине. Лоскутное одеяло, в пятнах жира и сажи, лежало на кровати. Я с тоской посмотрел на него и подумал: ‑ Как же я устал от этого грязного и неопрятного века!’.
Со своим соседом по номеру бароном Робертом Манфреем я познакомился через два часа, когда решил перед сном погулять. Произошло это, совершенно случайно, когда мы столкнулись в дверях гостиницы. Я и он одновременно отступили, чтобы пропустить другого, затем некоторое время упражнялись в вежливости, после чего решили продолжить наше знакомство за стаканом вина. Правильные черты лица и длинные густые русые волосы, разделенные ровным пробором, шедшим от темени до лба, падали на плечи, делая его, любимчиком дам. Чуть выше среднего роста, атлетически развитый он представлял собой типичного рыцаря ‑ воина, которых было полным ‑
