В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
из которых складывается сама жизнь. Просчеты и ошибки, совершаемые мною, уменьшались с геометрической прогрессией. Больше меня беспокоила моя двойственность, когда я иной раз забывался, и автоматически вылезало мое ‘я’ из будущего. Правда, я старался держаться в стороне от людей, поэтому мои странности были не так очевидны для окружающих. Другое дело, что я не всегда мог приучить себя пренебрежительно относиться к человеческой жизни, то есть видеть в людях одно лишь быдло и относиться к ним соответственно. Правда, этот недостаток в какой‑то мере так же сглаживался моей искусственной нелюдимостью. Зато на лицо был прогресс в поведении, умении одеваться и разговаривать с другими дворянами. Мне уже не приходилось надевать маску сына барона и задумываться над тем, что и как сказать тому или иному человеку, так как в основном я думал и говорил, как дворянин. Впрочем, двойственность в моем сознании не всегда затрудняла мне жизнь, нередко помогая посмотреть как на себя, так и на ситуацию со стороны, что давало мне возможность реально оценивать себя и свои поступки. Я много думал над своим выбором ‑ путем воина. А потом понял: авантюрность моего характера, бесшабашность, присущая мне в той жизни, а также чувство риска, заставлявшее бурлить мою кровь ‑ все это вместе взятое заставило меня взять сторону меча. Определив путь, я сейчас пытался понять для себя: каким он должен быть, этот новый рыцарь?
Естественно, что я не собирался следовать всем писаным и неписаным законам и кодексам рыцарской чести и доблести, так как они не соответствовали моим понятиям. Взять хотя бы отношение дворянина к женщине. Насколько я мог наблюдать, высшее сословие довольно бесцеремонно обращалось с простолюдинками, не соблюдая в отношении тех даже простых правил приличия, и в то же время, согласно кодексу, им полагалось помогать ближнему своему и совершать подвиги во имя дамы своего сердца. Так как крестьянки и горожанки не могли стать дамой сердца, то их чаще всего использовали в качестве постельных развлечений. Так как большинство рыцарей были нормальными людьми, поэтому предпочитали помогать не ближнему своему, а самому себе, да еще по принципу: чем больше ‑ тем лучше. А если это кому‑то не нравилось, то в дело шел меч. То же самое касалось и других сторон жизни дворян. Вместо того чтобы ‘защищать своим щитом от бед’ бедный и несчастный люд, как пишется в кодексе рыцаря, они вырезают деревни и берут штурмом города, неся горе и смерть. И это не говоря уже об их службе наемниками в других государствах или рыцарях ‑ разбойниках. Отсюда вывод: рыцари те же люди, с их слабостями и недостатками, и ждать от них чего‑то особенного не приходиться. С другой стороны честь, верность слову, храбрость для большинства из них не пустые слова, а смысл их жизни. Впрочем, подобные противоречия касаются не только рыцарей, но и других сословий. Все они шли от детского понимания законов природы, замешанного на фанатичной вере в Бога и суевериях. Даже если взять понятия добра и зла, в чистом виде. Когда‑то в Интернете я нашел смешное определение: ‘Добро непременно победит зло! Непременно… Затем поставит его на колени и зверски убьёт!’.
Тогда эта шутка меня здорово развеселила. Сейчас она тоже может выглядеть смешной, если абстрагироваться от всего того, что я видел. Правда, сейчас мне не хочется над ней смеяться, когда я вижу, как ее понимает человечество здесь, в эти темные и жестокие времена. Каждый, правда, по‑своему, но суть неизменна. Рыцари рубят головы налево и направо, желая получить свой кусочек славы, подняться на следующую ступеньку власти, наполнить еще один сундук золотом. И попробуйте сказать любому из них в лицо: ты Зло!
Порубят в капусту! Церковь разжигает костры с той же целью. Сжигая на них приспешников дьявола. Суд, казалось, по своей сути, должен наказывать преступников, то есть карать Зло, но на самом деле виновными оказываются те, у кого меньше всего прав.
Власть, деньги, сила. Я много думал над этими словами, которые по сути дела управляют этим миром. Я выбрал путь. Теперь осталось надеяться, что он ведет к вершине, а не к пропасти. Смогу ли я играть в тайные игры, как требуют здешние правила? Хватит ли мне духу или, в конце концов, превращусь в ‘благородного’ рыцаря, способного видеть мир только сквозь прорези забрала? И это были не просто сомнения. Ведь что ни говори, я не имел в душе Бога, как каждый, кто родился в этом мире, а значит, был одержим дьяволом, что рано или поздно может проявиться. А подобные вещи здешние люди тонко чувствовали. Я не сомневался, что мне устроят экзамен в замке Ле‑Бонапьер, а выдержу ли я его? Ведь может случиться так, что мне просто перережут глотку и закопают где‑нибудь под башней. Может, пока я окончательно не завяз в этих тайных играх,
