В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
попробовать круто сменить маршрут? Встать под чью‑то сильную руку? Насколько я вижу и слышу, многие пытаются подобным образом вскарабкаться наверх. Попробовать себя в закулисных интригах? Не для меня! Да и как определить, кто будет твоим господином? Чтобы разбираться в людях, надо знать, чем они живут, а я только‑только стал разбираться в реалиях моей новой жизни и уж совсем ничего не понимал в запутанной политике королей и монархов. И если бы дело было только в этом! Ведь междоусобицы, распри и борьба за наследство богатейших и знатных семей Европы были только следствием всех этих политических интриг, а тут еще и церковь вместе с инквизицией. Из всего этого такой слоеный пирог получается, что боюсь, когда захочешь откусить свой кусок, он может застрять в горле. Можно, конечно, податься на вольные хлеба: стать наемником. Хорошая мысль, но не оригинальная. Не созрел я морально для грабителя и насильника. Можно конечно просто пожить для себя, а потом что делать, когда деньги кончатся? Не на дорогу же выходить! Да и цель нужна в жизни. Значит, во Францию, в замок Ла‑Бонапьер.
И еще я понял ‑ грубая сила, здесь в Средневековье, превалирующий аргумент для всех случаев жизни! Просто не доросли тут до конструктивных переговоров и логических заключений. Государственная политика, философские доводы или мнение народа все это сразу становиться неважным, когда появлялся враг, чтобы проверить на прочность ворота твоего замка!
Мои размышления прервались громкими голосами лучников из отряда барона Роберта Манфрея, стоявших на палубе, недалеко от меня. Невольно посмотрел в их сторону. Лучники, группой, стояли у борта, окружив парочку седых ветеранов. До этого несколько часов моросил мелкий, противный дождик, заставивший лучников рассеяться по палубе в поисках укрытия, но теперь, когда легкий бриз разогнал тучи, они снова собрались вместе. Я невольно прислушался к их разговору.
‑ Недавно слышал от одного купца, что лет восемь тому назад в городе Бретиньи был заключен мир между нашим милостивым монархом и французским королем, а мы все равно едем на войну. Это как понять, если между нами и французами никакой ссоры нет?
‑ Ты молод и глуп, как тот щенок, который гоняется за своим хвостом, ‑ заявил воин ‑ ветеран, прислонившийся спиной к мачте. ‑ По ту сторону пролива тебе любое дитя ответит на этот вопрос. Знай же, хотя между нашими землями и Францией существует мир, но внутри самих французских земель идет постоянная война. Их бароны и графы идут войной друг на друга, ведь много земель лишилось своих хозяев. Теперь идет дележ. Да и банд всяких хватает. Когда каждый хватает соседа за горло и любой дворянчик, которому цена грош в базарный день, идет воевать против кого ни попадя, было бы непонятно, почему бы отважным английским парням не заработать себе на жизнь.
‑ Да уж! Сейчас во Франции кого только нет! ‑ подхватил разговор другой лучник. ‑ Немцы, шотландцы, те воюют на стороне французского короля…
‑ Я вот еще слышал, что шотландцы ‑ опытные воины, ‑ снова влез в разговор ‘зеленый’ лучник, совсем еще молодой парень, с едва пробившимися усами и реденькой бородкой на подбородке. ‑ Правда это?
‑ Топором и мечом они владеют превосходно, ‑ ответил ему седой ветеран, ‑ и стоят друг за друга, как родные братья. А вот лучники из них никудышные. Даже из арбалета толком не умеют целиться, не говоря уже про боевой лук. При всем этом они храбрые и отважные воины.
‑ А французы? ‑ тут же спросил другой лучник ветерана. Он был явно постарше ‘зеленого’, но в то же время, похоже, был таким же новичком в военном деле, как и тот.
‑ Французы ‑ отличные солдаты. Я видел, как они сражаются в поле, и при взятии и защите городов и замков. Видел их на турнирах. Их рыцари и оруженосцы, скажу тебе, парень, ничуть не хуже наших. С другой стороны, их простой народ так придавлен налогами, которые больше похожи на грабеж, что еле дышит. Только болван может воображать, будто если в мирное время приучить человека быть трусом, так тот на войне станет вести себя, как лев.
‑ Не дело теснить бедняка, ‑ пробурчал лучник, стоявший ко мне спиной. ‑ Все люди одинаковы. Все мы ходим под Господом Богом, так почему одним ‑ все, а другим ‑ ничего?! Чем я отличаюсь от барона Брокаса?!
‑ Хватит, Том! ‑ строго заметил ему ветеран. ‑ Я уже слышал подобные разговоры и знаю, что ни к чему хорошему они не приводят! Поэтому держи свои мысли при себе и не дури голову молодым!
Наступило неловкое молчание, которое было прервано все тем же любознательным молодым лучником:
‑ А что можно сказать о швейцарцах? Слышал, что горцы свирепы и дики! Так ли это?!
‑ Точно, Пит! Дерутся и рвут глотки, как спущенные с цепи, боевые псы! Льют кровь, как ту воду и не раз устраивали
