В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
резню, как австрийским, так и немецким рыцарям. Как люди, необузданны и жестоки. Лезут в драку по малейшему поводу. Их оружие ‑ копье, алебарда и арбалет. Испанцы, чем‑то на них похожи. Горячий народ, но храбрые солдаты. Впрочем, ничего удивительного в этом нет, ведь они уже, наверно, сто лет ведут непрерывную войну против мавров. А вот взять немцев…
Разговор меня заинтересовал. Я бы слушал и дальше, но тот неожиданно прервался ударами корабельного колокола, звавшего на обед.
Отобедав, снова стал у борта. Неожиданно мне пришли в голову слова молоденького лучника о войне между Англией и Францией, которой как бы нет. Я уже думал на эту тему, но понять смысла этой войны для англичан так и не смог. Если раньше была завоевана чуть ли не треть Франции, то теперь в руках англичан оставалось несколько городов ‑ портов на побережье. Кале, Байона, Бордо. Помимо них было еще с десяток укрепленных замков, разбросанных по побережью. К тому же у английской короны были постоянные трудности с доставкой продовольствия и наймом солдат. Недаром вышедший несколько лет тому назад королевский указ прямо говорил о том, что командиры отрядов, отправляющиеся воевать во Францию, могут вербовать себе солдат из числа грабителей и убийц, сидящих в тюрьмах. Англия была разорена войной и не могла держать на континенте достаточно большую армию, а потому в войне с Францией была обречена на поражение ‑ ей не хватало солдат. В принципе, если есть деньги, то собрать армию можно быстро, а если их нет?! Как только сундуки пустели, армия стремительно распадалась. Вот их‑то как раз у Англии не было, и королю приходилось без устали ломать голову, как удержать солдат на поле брани. Если бы не помощь двух французских провинций, богатых и воинственных, которые отошли в свое время к Англии благодаря бракам между членами двух королевских семей, то положение английской армии было бы намного хуже. Именно они ‑ Гиень и Гасконь ‑ давали острову самых храбрых солдат. Там было предостаточно рыцарей и оруженосцев, готовых в любую минут покинуть свои замки и собраться в отряды для набегов на Францию. Вот они‑то вместе с английскими рыцарями, сражавшимися ради чести и славы и с несколькими тысячами грозных наемных стрелков, получавших по четыре пенса в день, и составляли войско англичан. В противовес им у французов была Лотарингия, Пикардия, Овернь, Эно, Вермандуа, Шампань, а также шотландцы и немецкие рыцари ‑ наемники. Французы, несмотря на союзников англичан, давно бы выбили их со своей земли, если бы не их внутренние разногласия. Ведь французским дворянам приходилось вести войну на три фронта. С Англией, со своими крестьянами, а также между собой. Деря с крестьян три шкуры, они заставляли последних хвататься за вилы и косы и пускать ‘красного петуха’ в поместьях своих господ. Крестьянские восстания и мятежи, вспыхивающие то там, то здесь, по всей территории Франции, оставляли после себя пепелища вместо богатых владений и каменные руины вместо замков. В свою очередь господа оставляли после очередного карательного похода ‑ сотни виселиц и сожженные дотла деревни. Сама же знать делились на партии дворян, поддерживающих различных членов королевской семьи, то в силу личных или политических разногласий, и выяснения кто прав, а кто виноват, нередко выходили за рамки мирных переговоров, получая свое продолжение на ратном поле. Все это сказывалось не только на единстве и сплоченности французской армии, но и на ее управлении. Нередко в военном походе вместо одного командира их оказывалось столько, сколько именитых рыцарей было в этом отряде.
В пятницу утром восьмого сентября наш корабль ‘Святая троица’ после утомительного плавания по Жиронде и Гаронне, наконец, бросил якорь против города Бордо. Перегнувшись через фальшборт, я с изумлением и восторгом любовался лесом мачт, стаями лодок, сновавших по широкому изгибу реки, но больше всего городом, раскинувшегося со всеми своими колокольнями и башнями на западном берегу. Я еще не встречал такого большого города, поэтому мне не терпелось сойти на берег и пройтись по его улицам. Я еще не знал, что только столица Англии, Лондон, могла сравниться с ним размерами и богатством. Сюда прибывали товары из всей Англии: олово из Корнуэла, железо из Сусекса, шерсть из Бритберри. Именно сюда свозились французские товары, чтобы отправиться дальше ‑ в Англию: сукна с юга Франции, кожи из Гиени, вина из Медока. Здесь жили и работали знаменитые плавильщики и кузнецы, благодаря которым бордоская сталь прославилась как самая надежная в мире: она была непробиваема ни для копья, ни для меча, тем самым, сберегая драгоценную жизнь ее владельцам. Мне, даже на таком расстоянии, был виден дым их кузниц, поднимавшийся в чистый утренний воздух.
‑ Джеффри,
