В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
а что это за серая башенка слева? ‑ я знал, у кого спрашивать, ведь мой телохранитель уже дважды успел побывать в этом городе.
‑ Это храм архангела Михаила, вон тот, справа ‑ храм святого Реми. Лучше, господин, посмотри на крепость! Обрати внимание на мощные стены и башни! А сколь многочисленны часовые! Их шлемы блестят, словно начищенные подсвечники в деревенской церкви перед большим праздником! О, смотри! От этого корабля отходят лодки! Этот герб мне знаком! Медведь, вставший на дыбы на зелено ‑ серебряном поле! Сэр Уорслей из Хампшира! Мы с ним были в Бретани! Вы, помните, господин…?! Извините, господин. Снова забыл. А вон идут лодки к нашему кораблю! Вы готовы?!
Я кивнул. Затем оглядел себя. Пышные рукава, камзол, куртка, двухцветные штаны. Помесь шапки с капюшоном, ниспадающий на плечи ‑ последний писк моды, мне не нравилась, поэтому я надел свой неизменный берет со страусиным пером. Серебряная цепь на шее, расшитый серебром кожаный пояс и кинжал с резной рукояткой довершали мой наряд.
Сойдя на берег, мы подверглись тщательной проверке отряда городской стражи, после чего нам разрешили въехать в городские ворота. Бордо поражал своими размерами. Все города, что я видел до этого, в лучшем случае, представляли собой его десятую часть. Джеффри, повел нашу группу к гостинице, в которой раньше любил останавливаться мой ‘отец’, наиболее кратчайшим путем. Я ехал, с любопытством смотря по сторонам. Китайцы тоже не отставали от меня, то и дело, хватая друг друга за рукав и громко восклицая, когда их внимание привлекало что‑то для них непривычnbsp;ное. Проезжая торговые ряды, я удивлялся тому количеству изделий из драгоценных металлов, выставленных в лавках. Столько золота, собранного в одном месте, я еще никогда в жизни не видел! Оружие, посуда, драгоценности. Затем мы проехали улицу, где стоял ряд лавок, в которых сидели писцы, а так же торговали письменными принадлежностями: бумагой, перьями, чернилами. Город даже с первого взгляда выглядел намного богаче и роскошней, чем все то, что я видел раньше. Причем это касалось не только лавок и церквей; даже жилые дома, расположенные довольно далеко от центра, выглядели привлекательно и не казались лачугами из трущоб, как в других городах, где я бывал. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Даже мне человеку далекому от истории было ясно, то, что война, разорившая половину Франции, принесла, в свою очередь, неисчислимые богатства городам ‑ портам побережья. Мало того, что через город потоком шли товары, таким же потоком шли солдаты с добычей, стекались разбойники и отряды вольных стрелков, чтобы спустить награбленное и растратить выкупы.
Выехав рядом с собором и аббатством Святого Андрея, мы пересекли широкую площадь, бурлившую народом: солдатами, женщинами, монахами и горожанами, после чего проехали еще две улицы и только затем оказались у дверей гостиницы ‘Вороной конь’.
Несколько дней я отдыхал и изучал город, а потом стал собирать сведения о тех местах, через которые мне придется ехать, чтобы добраться до моей цели, замка Ле‑ Бонапьер. Говорили много разного, но один вывод из сказанного уже можно было сделать: ехать по разоренной территории, наводненной бандитами и авантюристами всех мастей, лучше всего в составе большого отряда. После этого, поразмыслив, я решил присоединиться к какому‑нибудь вольному отряду, потому что только они, имея свободу действий, забирались настолько далеко вглубь французских владений, насколько это вообще возможно. И тут, к своему великому сожалению, узнал, что те, в своем большинстве, уже ушли в дальние рейды, чтобы успеть вернуться назад до наступления осенней распутицы. Неожиданно хорошую весть принес Джеффри: формируется вольный отряд, который должен скоро отправиться в путь. Он же устроил мне встречу с его командиром. С первого взгляда мне не понравился этот человек, а наш дальнейший разговор только подтвердил мое предварительное мнение. Своим напыщенным видом он пытался мне внушить, что я имею дело с благородным человеком. Представился, он, как Джеральд Кингсли, дворянин, но руки бывшего крестьянина и манеры ‑ жалкое подражание придворным ‑ говорили о том, что этот человек так же пропитан насквозь ложью, как его грязная и неопрятная борода жиром. Я и сам был не силен в тонких манерах и цветистых речах, но этот человек явно относился к типу людей, которых можно смело называть ‘разбойник с большой дороги’, да и то, что он мне предложил, больше напоминало грабеж на большой дороге. В городе еще находилось два подобных отряда. Для очистки совести я встретился с еще одним таким командиром, но, получив второе ‘грязное’ предложение, плюнул и отыскал Роберта Манфрея. Благодаря его рекомендации спустя сутки я был записан
