В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
в отряд, в котором тот служил. Так я стал полноценным участником войны между Англией и Францией, которую потом назовут Столетней войной.
Колонна возов с продовольствием, сопровождаемая сотней солдат и всадников медленно тащилась по размокшей дороге мимо скошенных полей. С самого утра моросил мелкий противный дождь, хотя и не проливной, но и его хватило, чтобы вымокнуть до последней нитки. Я сильно устал за свой первый поход в составе английской армии. Последние три ночи приходилось спать на холодной земле, закутавшись в плащ. По утрам мне казалось, что ночевка не только не прибавляют сил, а наоборот, высасывают их из меня. К тому же постоянно хотелось есть, наверно, поэтому работа моей головы сводилась к одной ‑ единственной мысли: когда вернусь в лагерь, больше ничем заниматься не буду, а только буду сидеть у горящего камина и есть горячий мясной суп. От моих вкусных мыслей меня неожиданно оторвали крики солдат арьергарда. Повернул голову, я увидел, не более чем в фарлонге, конную группу легковооруженных французов, порядка двадцати ‑ двадцати пяти человек, которые двигались вслед за нами, следя за нашим продвижением.
‘Разведка?! Значит, где‑то должен быть еще один отряд. Если так, нам, похоже, придется драться!’.
Все три недели, проведенные в английском военном лагере, прошли в долгих и тяжелых тренировках под руководством Джеффри. По крайней мере, незатейливая шутка Джеффри, что я держу меч, как вертел для мяса, давно исчезла с его уст. Мне хватало силы, хватало техники, но не было чего‑то такого, что я не мог выразить словами, чтобы стать настоящим мастером. Правда, была у меня одна мысль, но ее следовало проверить на практике. Суть ее была в том, что у меня не было военного опыта. Но он был у того Томаса, а как насчет меня самого? Хватит мне стойкости и смелости, когда придется схватиться с врагом не на жизнь, а на смерть? И вот сейчас, похоже, наступил момент истины.
Мои догадки насчет французского отряда переросли в уверенность, когда мы к вечеру достигли брода. На том берегу нас уже поджидали французы, перекрыв дорогу. Их отряд по численности едва превышал наш, а речушка совсем мелкая. В том месте, где мы собирались перейти ‑ воды по колено будет. Кажется, все просто. Переправа через реку, а там обрушиться на французов, смять их ‑ и вот она победа! Черта с два! Лошади и люди устали за долгий переход, тем более, что отряд, стоящий на противоположном берегу реки, мог только на первый взгляд представляться равным по силе, а где‑нибудь позади них, лежат еще с полсотни пехотинцев. Хотя нет в здешних людях такой хитрости. Предпочитают все по‑простому, без затей ‑ силу ломать силой. Но даже в этом случае нельзя забывать об отряде в двадцать пять всадников, на нашей стороне реки, и готовых в любой момент ударить нам в тыл.
В полумиле от брода стоял сожженный мост. Кто его сжег и когда, никто из нас не знал. Недалеко от моста стояла маленькая заброшенная деревушка. Дома в ней были с гнилыми, местами провалившимися крышами из тростника, глиняные стены во многих местах зияли громадными дырами, а то и вовсе были снесены. Берег по всей длине, насколько видел глаз, был покрыт плотной стеной камыша и тростника. Только в районе брода он был весь изломан и утоптан. Когда мы переправлялись здесь четыре дня назад, я ощутил на губах запах соли. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, так как океан сравнительно недалеко находился отсюда.
Ситуацию было необходимо обсудить, поэтому, мы, три дворянина и командир лучников, собрались у одного из возов, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Я был приглашен на совещание, так как в этом походе временно получил должность ‘лейтенанта’, командира отряда из двадцати латников.
‑ Что будем делать? ‑ этим вопросом граф де Бержерак открыл наш военный совет.
Этот нормандский дворянин люто ненавидел французов. Все началось с нелепого случая, после чего вражда двух соседей, чьи земли граничили, переросла в кровавую вендетту, в результате которой замок графа сгорел дотла, а все его близкие родственники погибли, будучи зарублены или сгорели в пожаре.
‑ Что тут говорить? ‑ заявил не без язвительности Генри Скин, грубый, дюжий и скорый на кулачную расправу командир лучников. Хорошо залатанная кольчужная рубаха, блестящий, с кожаной подкладкой, шлем, и начищенные сапоги выдавали в нем человека, привыкшего следить за собой. Если бы не его наглость и самодовольство, так и бьющее из него, он был бы не самым плохим человеком и командиром. ‑ Надо бить француза!
‑ Люди и лошади устали. Может, начнем на рассвете?! ‑ это предложил Роберт Манфрей.
‑ А если французы договорятся и ударят по нам с двух сторон?! Или к ним подойдет подкрепление?! Что тогда?!
‑ Да бить их!!
