В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
меня старше лет на десять и имевший четырех сыновей, мы сошлись с ним и пока он жил в английском лагере, много времени проводили вместе. Несколько дней спустя после нашего знакомства у нас состоялся разговор о выкупе. Хотя уже один раз я это проделал, но в той ситуации было больше мальчишеского желания показать свое ‘я’, чем циничного желания обогатиться за счет других таким путем. Я предварительно проконсультировался у знающих людей по поводу цифры выкупа, но они настолько разнились, что я решил взять усредненный вариант суммы выкупа.
‑ Сэр, я хотел бы уяснить для себя, что вы намерены предпринять в отношении моей особы?!
‑ Как насчет выкупа, барон?!
‑ Слушаю вас внимательно, сэр!
‑ Три тысячи… венецианских дукатов.
‑ Договорились, сэр! Деньги привезут вам через три месяца.
‑ Значит, у нас есть повод опрокинуть пару‑тройку стаканчиков хорошего вина!
‑ Никогда не отказывался от подобных предложений!
С каждым днем я все больше привыкал к роли профессионального наемника. Научился хладнокровно убивать и сражаться, не теряя в бою головы. Привык тщательно протирать свой клинок после боя, уже не обращая внимания на то, что очищаю его от человеческой крови, так же как привык к диким, нечеловеческим крикам, доносящимся из лазарета, где вместо наркоза ‑ деревянная колотушка, а вместо хирургического инструмента ‑ нож мясника и пила. Правда, если раньше я смотрел на окружавший меня мир с интересом и любопытством, то серые солдатские будни и промозглая, сырая погода свели мои интересы к житейскому минимуму. К горячей еде, теплой постели и большой кружке подогретого вина. Уже через два месяца такой жизни я был готов выть подобно волку на пустоту и серость, но мое дальнейшее путешествие было никак невозможно по трем причинам. Разбойничьи шайки на дорогах, выкуп за пленника и поздняя осень, принесшая с собой холод, проливные дожди и раскисшие дороги.
ГЛАВА 14
ШТУРМ ГОРОДА
Практически вся зима прошла в мелких стычках, схватках и засадах, которые нередко сопровождали наши вылазки за продовольствием. Серая будничная ‘солдатская’ жизнь, а к ней холодная промозглая погода и как следствие: холод и сырость, пронизывающие тебя насквозь, разъезжающиеся копыта лошадей на мокрой траве, прихваченной морозцем, серые от холода лица солдат. Все это сказывалось на боеспособности и духе, как нас, так и французов, лишая наши схватки азарта и ярости. И вот в самом начале весны у командира нашего отряда, Уильяма Богарта, графа Йоркширского, появилась идея, как поднять на высоту поникшее знамя английской рыцарской чести. На востоке, в милях восьмидесяти от побережья, находился город Ла‑Дерьен. Стоял он удачно, на пересечении двух дорог, связывающих побережье с востоком и югом Франции. На него не обращали внимания только потому, что в стратегическом плане он не представлял никакого интереса для англичан. К тому же город стоял на одной из основных торговых дорог, по которой шел поток английских товаров. Несмотря на то, что город окружала крепкая стена, и стоял гарнизон, тот не подходил под название город ‑ крепость. Как в лагере поговаривали, к этому походу графа подбили командиры двух сильных вольных отрядов. Томас Скит и Эйлвард Тимпс. Оба родом из крестьян, они имели за своей спиной по паре десятков лет непрерывных войн, которые не только не притупили их ум, но и развили данные им природой способности. Начинали свою карьеру простыми лучниками, а затем сумели разбогатеть. Другие бы на их месте давно бы уже купили землю или лавку в Англии, а эти вложили их в войну. И не прогадали. Теперь вместе они могли выставить чуть больше ста латников и около трехсот лучников. После клича, под знамя графа Йоркширского стало около пятидесяти рыцарей. Объединив все эти силы вместе со своими тридцатью рыцарями, восемью десятками латников и тремя сотнями копейщиков, граф действительно мог рассчитывать взять город.
‑ …А еще говорят, что сейчас, в этот период года, перед самым открытием судоходства, в Ла‑Дарьене скопилось много товара. Не только из Франции, но и из Италии и Германии. Мне бы до них только добраться, уж я бы не растерялся!
Я сидел напротив говорившего, Джона Годлема, нищего рыцаря из Суссекса, за столом таверны ‘Серебряный дельфин’. Уже пьяный, он подсел ко мне за стол, в расчете на даровую выпивку. Сначала я слушал историю его жизни, которая состояла из неудачной женитьбы, кучи долгов и кредиторов, уже собравшихся посадить его в тюрьму, как вдруг неожиданно для
