В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
если не внешне, то хоть в душе, но теперь я даже получил от этих слов легкое удовлетворение. Жестокость в эти времена была в ходу не только на войне, а уж наемники и солдаты жили и воевали по одному правилу: «война все спишет». За год я уже много чего видел и знал, что в это суровое время человеческая жизнь стоит дешево: воинов разбитой армии или команду захваченного судна убивали, не задумываясь о ценности человеческой жизни. Ценность в эти времена представляло только то, что можно измерить деньгами. Пощады мог ожидать только рыцарь: за него можно было получить выкуп, а потому живой он ценился больше, чем мертвый. Так на что могли рассчитывать люди рыцаря ‑ разбойника, будучи головорезами и душегубами?!
‑ Гм. Хорошо. И сколько я так валяюсь?
‑ Скоро полдень, сэр, ‑ сказал Сэм.
«Если предположить, что я схватился с графом где‑то в полночь, то уже прошло не менее одиннадцати часов. Так‑так».
‑ Больше погибших нет? Как там молодой Гийом?
Наступила пауза. Неожиданно для меня, вместо Джеффри, ответил командир лучников:
‑ Сэр, Гийом де Ге был убит, освобождая пленников. И ваш слуга… как его….
‑ Ляо, ‑ подсказал Джеффри.
‑ Подожди! Ведь Лю был здесь. Почему он ничего не сказал?
‑ Господин, вы же знаете они… не мы. Другой веры. Ну и….
‑ Что с ним случилось?
Я смотрел на Джеффри, но ответил мне лучник ‑ ветеран:
‑ Насколько я мог узнать, то вы обменялись ударами с Живодером. Будучи смертельно раненым, тот все же сумел нанести вам удар палицей. Когда вы упали, к вам подскочили разбойники, чтобы добить. И вот тогда Ляо закрыл вас своим телом, сэр. Так что все удары достались ему, а там и мы подоспели.
После его слов наступила тишина. Я не знал, что сказать, а все остальные чувства были вытеснены собственной болью. Прошла минута или две, как я неожиданно почувствовал, что меня неудержимо клонит в сон. Прикрыл на минуту глаза, а когда открыл снова, за окном вместо яркого солнечного света лежали сумерки. Возле моей кровати сидели двое людей. Лю и Джеффри. Увидев, что я очнулся, оба тут же вскочили на ноги. В глазах Лю стояла тоска. У меня на секунду перехватило дыхание.
‑ Ляо?
‑ Мой брат умер, мой господин.
‑ О, господи! ‑ вырвалось у меня. ‑ Мне так жаль…. Искренне сочувствую твоему горю!
‑ Мой брат сам выбрал свой конец. Смерть в бою ‑ смерть воина. Его жизненный путь был настолько извилист и темен, что он мог вполне закончить свою жизнь в петле или под топором палача, принеся позор нашей семье. Мне больно и одновременно радостно, от того, что его смерть ‑ это смерть достойного человека.
«Умереть, отдав жизнь за другого человека. В мое время это считалось подвигом, а здесь… это человек, просто выполнивший свой долг. Не укладывается в голове! Мы ведь были чужими людьми….».
‑ Я, как его господин, несу за него ответственность, значит в том, что он погиб, есть и моя доля вины. Все, чем могу помочь ‑ я готов сделать.
‑ Спасибо вам, господин, от всего сердца. У нас с братом к вам только одна просьба. Разрешите похоронить Ляо по обычаям нашей страны.
‑ Разрешаю.
‑ И еще, господин. Помните, вы меня спросили: «Куда мы пойдем дальше?». Теперь я вам могу дать ответ на ваш вопрос. Мы дойдем с вами до Италии, если вы туда поедете, а там наши пути разойдутся. В Генуе мы сядем на корабль и отправимся в Константинополь, а затем вернемся на родину, в Китай. Я вижу в ваших глазах вопрос. Отвечу. Мы устали жить среди чужих людей в чужих странах и если нам суждено умереть, то пусть это лучше произойдет на родине.
На следующее утро, только я успел проснуться, как дверь моей спальни распахнулась, и на пороге появилась группа лучников из пяти человек. Впереди стоял их командир.
‑ Сэр?
‑ Заходите, парни. С чем пришли?
Вместо ответа ветеран чуть отодвинулся в сторону и пропустил мимо себя молодого лучника с серебряным подносом, на котором красовался серебряный кувшин и четыре серебряных кубка. Поставив поднос на небольшой столик, он вышел из спальни и прикрыл за собой дверь. Сэм Уилкинс и два лучника ‑ один из них Уильям Кеннет, молодой веселый парень с озорными глазами, с которым я познакомился в ту нашу первую нашу встречу на лесной поляне ‑ подошли к моей кровати. Их сосредоточенный и важный вид говорил о том, что они пришли ко мне не просто так, а для важного разговора.
‑ Вы не возражаете, сэр?
‑ Какой‑то ты сегодня церемонный, Сэм. Прямо не узнать. Да и Уилл сам на себя не похож.
‑ Сэр, мы, что пришли сказать…. Короче, мы посовещались и решили, что вы из тех людей, которые не привыкли прятаться за чужими спинами.
‑ И что дальше?
‑ Сэр, вы не против? ‑ лучник указал рукой на кувшин вина.
‑ Нет.
‑ Уилл,
