В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
и стремительными, что повстанцы в какой‑то оторопи стали отступать, даже не пытаясь оказывать нам сопротивление. Их растерянность выросла еще больше, когда в воздухе засвистели английские стрелы. Растерявшиеся крестьяне еще отступали, усеивая телами двор, как воздух наполнился свистом. На таком расстоянии боевая стрела легко прошивала за раз по нескольку тел. Хрипы умирающих и стоны раненых наполнили воздух, но крестьян скопилось в замке слишком много и в своем единении они черпали силу и мужество. Опомнившись, они бросились на нас словно звери ‑ босые, завернутые в драные лохмотья, худые и заросшие; их свирепые, озверевшие лица и ввалившиеся глаза выражали такую лютую ненависть, что я чувствовал ее на физическом уровне, каждой клеточкой своей кожи. Теперь пришла наша пора отступать. Единственной преградой между нами были клинки. Крестьяне бросались на нас, словно одержимые. Не имея нормального оружия, они пытались бить нас палками, достать топорами или ножами, а то и ткнуть самодельным копьем. Их отчаянному исступлению мы противопоставили дикую ярость. Не знаю, как долго могло продолжаться наше противостояние, как вдруг атакующие нас крестьяне резко ослабили напор, после чего толпа стала дробиться. Одни отступили, а другие и вовсе заметались в панике по двору. Догадаться в чем дело было нетрудно по лязгу оружия и доспехов, а главное, по громовому крику, раздавшемуся недалеко от нас.
‑ Дева Мария!! Заступница наша!!‑ это был голос молодого рыцаря, Анри де Монтиньяка. ‑ Грязные твари!! Гореть вам в аду!!
Его проклятья и угрозы подхватило еще несколько голосов, но, судя по тому, как глухо они прозвучали, крики раздавались из‑под закрытых забрал. Я тут же прокричал клич ‑ девиз англичан:
‑ Святой Георгий!!
‑ Тут англичане!! Рубите этих крыс!! ‑ раздались в ответ крики.
‑ Святой Георгий!! ‑ подхватил мой крик Джеффри и лучники.
Отбив щитом удар дубины, срубил наконечник копья, сделанный из косы, а затем сделал то же самое с головой ее хозяина. Отступил на полшага, чтобы получить пространство для следующего удара, как понял, что ряды нападавших смешались с отходящей назад толпой. Возникшая давка привела к заминке, а затем к растерянности большей части атакующих нас мятежников. Не зная, что им делать: отступать с толпой или продолжать атаковать, они повели себя словно стадо, потерявшее вожака. Сбившись в кучу, они с минуту крутили головами в разные стороны, а затем вдруг резко отхлынули. С трудом переводя дыхание, замер с занесенным над головой мечом, готовый снова сражаться, как увидел в проеме поредевшей толпы, медленно двигающийся по направлению к нам, маленький отряд рыцарей. По его краям шли два рыцаря в полном боевом доспехе. Теперь мне стало понятно, почему они пошли на такой рискованный шаг. Я попытался быстро проанализировать ситуацию с учетом подходившей к нам помощи.
«Можно присоединиться к рыцарям и попробовать пробиться к воротам. Шанс есть, но тогда придется пожертвовать китайцами и лучниками. Гм! Тогда башня! Она дает шанс для всех! Решено!».
Бросил быстрый взгляд на заслон из крестьян, перекрывавших дорогу к башне.
‑ Парни, разгоните их! ‑ и я ткнул мечом в сторону башни.
Прекрасно понимая, что их жизни висят на волоске, стрелки тут же выполнили мою команду. Выдержав минуту, после чего дико заорав, я кинулся вперед. За мною крича, бежал Джеффри. Еще на бегу со мной что‑то случилось, освободив наружу исступленную ярость того Томаса Фовэршэма. Забывшись в неистовом бешенстве, я рубил, колол, бил, шевелящуюся передо мной, грязную, вонючую массу. Наша безумная атака сумела на некоторое время парализовать крестьян, а когда те опомнились, к башне пробились рыцари. Все же, несмотря на успешность нашего маневра, я потерял одного из лучников.
Озверевшая толпа, бросалась на нас, раз за разом, пытаясь проломить стальную завесу из наших клинков, но каждый раз откатывались назад, оставив после себя все новые и новые трупы. Мозг отключился, предоставив опыту и боевым рефлексам бороться за жизнь. Понимание окружающего мира вернулось, когда я услышал за своей спиной тихий голос:
‑ Дверь башни открыта.
Эти негромкие слова воодушевили меня, придав новые силы. И не мне одному. Радостные крики, вырвавшиеся из наших глоток, пусть недружные и хриплые, тут же сказались на бунтовщиках неожиданным образом. Толпа, услышав в наших голосах ликование, замолчала и замерла в настороженном недоумении, но это длилось только до той секунды, как в темном проеме вдруг неожиданно открывшейся двери исчез первый человек. Черный яд ненависти ко всему миру, отравивший их сердца, окончательно сделал их похожими на демонов, вырвавшихся из ада. Черные
