В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
на высокий пост, должность или земли, которые не может получить без посторонней помощи, а тем, со своей стороны, нужна поддержка в этой части Италии. Простая формула, дожившая без особых изменений до двадцать первого века: ты ‑ мне, я ‑ тебе. Зато его слуга сильно удивил меня, подставив под сомнение мою наблюдательность. Это случилось в первый день, когда мы остановились на ночевку. Телохранитель принялся точить свой меч, но звук точила вызвал раздражение его хозяина и сразу последовал приказ прекратить.
‑ Слушаюсь, мой господин, ‑ ответил атлет, после чего он засунул меч в ножны и принялся смотреть в огонь.
Некоторое время он молчал, а потом, глубоко задумавшись, начал тихонько напевать. То ли в такт своим мыслям, то ли по привычке. Вначале я не прислушивался, но когда понял, на каком языке он поет, то своим ушам не поверил. Да и как можно в такое поверить: вы сидите на французской земле в компании англичанина, итальянца и норвега, который вдруг неожиданно стал напевать на русском языке.
С минуту таращил на него глаза. Именно этот столбняк не дал возможность вырваться радостному крику: ‑ Привет, земеля! Как там у нас на родине?! ‑ и дать мне прийти в себя. Тщательно спрятав внутри сжигающее меня любопытство, я поинтересовался у него на итальянском языке:
‑ Слышь, парень! На каком варварском языке ты сейчас пел?!
Тот словно очнулся от моего вопроса, затем несколько мгновений смотрел на меня, не понимая, что я от него хочу. Только когда я повторил вопрос, до него дошел его смысл.
‑ Извините, господин, что нарушил ваш покой. Задумался, вот и….
‑ Ничего. Мне просто любопытно. Что за язык?
‑ Язык русичей, господин. Я родом из Руси.
‑ А как здесь оказался?
‑ Я не думаю, господин, что вам будет интересно.
‑ Об этом не думай, а лучше рассказывай.
История, которую он мне рассказал, была историей раба. В возрасте двенадцати лет, вместе с матерью, он был захвачен в одном из набегов крымскими татарами и продан генуэзскому купцу в городе Судаке. Как оказалась, итальянские купцы не гнушались торговлей рабами, в результате чего люди оказывались не только на невольничьих рынках Кафы, но и во Франции и Италии. Парня татары разлучили с матерью еще на невольничьем рынке, в Судаке. Купил его для услужения один венецианский купец, но наткнувшись на непокорный характер мальчишки, уже в детские годы отличавшегося крепким телосложением, отдал его в подобие школы телохранителей. По окончании школы купец решил не оставлять его себе, а продал его итальянскому дворянину с немалой выгодой для себя. Новый хозяин парня отлично владел многими видами оружия и нередко использовал своего нового раба, как партнера на тренировках с оружием. Спустя пять лет его хозяин разорился, после чего русич был продан мессиру Чезаре Апреззо, у которого служит последние три года.
‑ Как тебя зовут?
‑ Игнацио. А ежели на языке русичей ‑ Игнат.
‑ Домой не тянет, Игнацио?
Лицо парня в одно мгновение затвердело, превратившись в подобие маски, а в глазах отразилась такая глухая тоска, что я тут же пожалел о своем вопросе. Но парень быстро справился с собой и ответил вполне нейтральным тоном:
‑ Мне хорошо у моего господина.
Глядя на молодого парня, всей душой рвущего на родину, мне даже стало несколько совестно за себя.
«Блин! А почему я не рвусь на Русь?! Тело англичанина, но в натуре ты самый чистокровный русак! Хорошо пристроился, что ли? Дворянин, папа барон. Правильно! Все хорошо! А там? Буду снова никем, и звать меня никак! Снова начинать?! А оно мне надо?!».
Если честно говорить, этот спор сам с собой меня не то что напрягал, просто слегка настроил на ностальгию, но уже через час и думать забыл об этом, потому что в отличие от русича не представлял себе Русь того времени своей родиной. Князья, бояре, холопы, а что стоит за этими словами? По сути меня с Русью сейчас объединял только язык, да и тот довольно сильно отличался от русского двадцать первого века.
Во главе колонны ехал офицер, за ним знаменосец, пара барабанщиков и трубач. Следом, очевидно в качестве почетного эскорта, ехали двенадцать конных арбалетчиков, а уже за ними шли солдаты. Пики, алебарды, арбалеты. За солдатами двигался обоз из восьми телег, сопровождаемый тремя десятками конных арбалетчиков. При обозе ехало еще два всадника. Я бы не обратил на них внимания, если бы не цвета их одежды ‑ черно‑красная. Уже позже я узнал, что это был палач отряда и его помощник. Двигаясь вдоль колонны, я внимательно рассматривал людей, их вооружение и доспехи. Наибольшее количество солдат составляли пикинеры и алебардисты. Все они в своем большинстве носили каску «шапель» простой формы, только на некоторых
