В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
и несколько жестоко, зато сразу расставляло все по своим местам. С минуту она молчала, а потом ответила:
‑ Извините меня, эсквайр. Я не совсем владела собой.
‑ Извинения приняты. В свою очередь примите мои извинения, графиня, за излишне резкие слова.
Только я это сказал, как ее взгляд затвердел, подбородок вздернулся, и передо мной уже стояла совсем другая женщина. Гордая, независимая, сильная. Даже если у меня и оставались на ее счет какие‑то сомнения, то сейчас мне стало совершенно ясно, эта юная леди ‑ птица весьма высокого полета.
«Похоже, она что‑то задумала. Уж больно взгляд у нее изучающий, ‑ только я успел так подумать, как она начала говорить:
‑ Я графиня Беатрис ди Бианелло. Исхожу из старинного рода, ведущего свое начало от Матильды, маркграфини Каносской, правительницы Тоскании. Некогда её владения простирались от Средиземного до Адриатического моря, занимая треть земель Италии. С ее смертью власть над ними была утеряна, но даже те владения, которыми сейчас владеет наша семья ‑ огромны. Мой отец умер около двух месяцев назад, оставив мне все земли и деньги. Он умер так внезапно, что не оставил после себя никаких распоряжений по поводу моего опекунства. Этим решил воспользоваться герцог, Франческо Гонзага, месяц тому назад приславший гонца с приказом, явиться к нему во дворец. Я, как и положено вассалу, приехала к своему господину и со склоненной головой выслушала его волю. Пока разговор шел о назначении мне опекуна из приближенных герцога, я молчала, но когда зашел разговор о моем замужестве на этой противной жабе Мазуччо Торре, я сказала, что у меня есть суженый, любовь всей моей жизни. Услышав мои слова, герцог разгневался и сказал, что у него нет привычки менять своих решений, после чего отослал меня обратно, а чтобы не наделала глупостей, послал со мной дюжину своих солдат вместе с офицером, ‑ заметив мой взгляд, брошенный на солдат, докапывающих последнюю могилу, она подтвердила. ‑ Да. Это именно они. С помощью преданных мне людей побег удалось совершить перед самым приездом Торре. Остальное, вы знаете.
‑ Кто эти юноши?
‑ Двоюродные братья моего возлюбленного.
Невольный взгляд, брошенный на трупы юношей, заставил ее снова побледнеть, а красиво очерченные губки задрожать.
«Как же она красива! Большие черные глаза, обрамленные густыми ресницами…. Блин! Еще немного и начну стихи складывать в ее честь. Не гони, парень. Не про тебя сия лошадка. Да и наездник у нее уже есть, ‑ и я бросил неприязненный взгляд на ее избранника.
Приняв законы этого времени, я стал верить в силу, которая занимала привилегированное положение в этом мире. Этим наверно и сказывалось мое отношение к раненому юноше. С другой стороны я понимал, что так мыслить, значило опустить свое сознание до уровня дворянина эпохи Средневековья, но делать так, а думать по‑другому, как со мной нередко происходило раньше, я уже не мог. Окружающий мир уже наложил на меня свой отпечаток, превратив в матерого хищника. Именно с этих позиций я судил этого мальчишку. Как воин ‑ никакой, да и как человек ‑ слабый духом.
«Рана‑то совсем пустяковая. Чего стонать? Братья погибли, а он не по ним плачет, а от жалости к себе. Урод! И что она в нем нашла? ‑ впрочем, в моих мыслях было не только осуждение, но и чувство зависти самца.
Пока я так мыслил и рассуждал, графиня успела взять себя в руки.
‑ Эсквайр, я слышала, как вы представились наемником. Значит ли это, что вы собираетесь к кому‑то наняться?
«Сейчас последует предложение, а что отвечать? Где этот гребаный итальянец?!».
‑ Вы весьма проницательны, графиня.
‑ Свои издевки оставьте при себе, мессир.
‑ Графиня, вы не так меня поняли….
‑ Так это была грубая лесть?!
‑ Вы спросили, а я вам ответил. Если вам не нравиться форма, в которую я облек свой ответ, то….
‑ Оставим это! Я хочу предложить вам контракт.
‑ Гм! Мне надо подумать.
‑ Только недолго. Я не привыкла ждать!
‑ Хорошо.
Только я так сказал, как в следующий миг перестал существовать для девушки. Отвернувшись, она подошла к своему избраннику и опустилась на колени. Затем, склонившись, провела нежными пальчиками по его щеке.
‑ Флавио.
‑ Беатрис.
При виде сцены нежности, я вдруг почувствовал нечто похожее на укол ревности. Чувство раздражения еще больше усилилось, когда я, наконец, добрался до Чезаре Апреззо, все еще сидевшего в кустах. У меня было большое желание разбить ему лицо в кровь, но сейчас я должен был соблюдать правила игры. Зажав свои чувства в кулаке, резко спросил:
‑ Что за игру вы затеяли?!
‑ Не забывайся! ‑ он выждал паузу, ожидая, как я отреагирую, а потом добавил.
