В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
опускали решетку и закрывали ворота, как что‑то словно толкнуло меня изнутри, и я задал вопрос:
‑ Какой сигнал ты должен был подать?! Отвечай, живо!
В ответ тот только хрипло рассмеялся.
‑ Не зли меня, сволочь! Скажешь ‑ или этот горящий факел, ‑ я ткнул пальцем в лучника, стоящего, с зажженным факелом, рядом со мной, ‑ тебе сейчас вобьют в глотку!
Офицер побледнел. Это было заметно даже, несмотря на предрассветные сумерки.
‑ Не скажу!
Мне бы отступить, но авантюризм, ярость и адреналин, кипящий у меня в крови, не дали этого сделать, подкинув в голову безумную идею.
‑ Вбить ему кляп в рот! Затем наденьте шлем и волоките к воротам! Чтоб он там был через минуту!
Пока лучники выполняли мою команду, я кинулся к воротам. С ходу крикнул:
‑ Создавайте шум! Гремите мечами, лязгайте доспехами, кричите!
Солдаты, сознавая ответственность момента, тут же начали имитировать схватку. Ничего не понимающему офицеру был всунут в руки меч, после я вытолкал его за ворота, а затем сам выскочил следом. Ошеломленный офицер чисто инстинктивно стал отражать мою вялую атаку, а после удара, скользнувшего по его шлему, разозлился и кинулся на меня. Наша сцена схватки должна была символизировать бой, до сих пор идущий в замке, и тем самым подтолкнуть врага начать штурм, но вражеская конница стояла как вкопанная, и я понял, что мой план окончательно провалился. Только я это понял, как в приступе дикой злобы кинулся в атаку на итальянца, словно тот был главным виновником моих неудач. Гнев плохой помощник. Потеряв над собой контроль, вместе с этим утратив осторожность, я пропустил удар, сбивший меня с ног. Даже оказавшись в столь незавидном положении я был готов отстаивать свою жизнь, но к моему удивлению, итальянец вместо того чтобы воспользоваться ситуацией, повел себя более чем странно: сбросил шлем и начал срывать тряпку, удерживающую кляп.
«Идиот! Герой, мать твою! Своих хочет предупредить… ‑ но додумать мне дал тяжелый гул, в который все громче вплетался металлический лязг, усиливающийся с каждой секундой. Мне не нужно было даже вскидывать голову, чтобы понять: это дрожит земля под копытами тяжелой конницы. На какое‑то мгновение я замер, не веря, что такое могло произойти, но чувство самосохранения подбросило меня на ноги и заставило бежать со всех ног.
Птицей, влетев наверх крепостной стены, я заорал, надеясь, что Томас Егерь, оставленный у механизма подъема и опускания решетки, сквозь грохот многочисленных копыт и лязг доспехов, услышит меня:
‑ Опускай решетку!!
Несколько секунд ожидания показались мне вечностью. Я уже начал думать о самом страшном, как до меня донесся глухой лязг разматываемых цепей, а в следующую секунду, с противным скрежетом, кованая решетка одним ударом разрезала на две неровные части вливающийся в ворота замка поток тяжеловооруженных всадников. Крики и проклятия кавалеристов, столпившихся на мосту, еще не достигли своего пика, как я заорал:
‑ Поставить щиты!! Бросай факелы на мост!!
Огненные снаряды ударили в толпу растерявшихся конников. Огонь обжигал и пугал. Кони в испуге становились на дыбы, шарахались в разные стороны, сталкиваясь и еще сильнее пугаясь. Крайние конники, сбитые с моста, с дикими воплями летели в темную, бурлящую воду. А факелы продолжали падать, все больше превращая отряд воинов в суетливую, беспорядочную толпу. Крики о помощи переплетались с воплями боли и диким ржаньем лошадей. Еще минута ‑ и кавалерия начала отступить, разворачивая лошадей. Но нам нелегко досталась эта победа. Арбалетные болты ливнем падали на крепостную стену, то с треском вонзаясь в деревянные щиты, то с металлическим лязгом отскакивали от камня. Не обошлось без жертв: в стороне, на серых камнях, лежало два мертвеца.
Когда я увидел, что последний всадник покинул мост, я заорал во все горло:
‑ Поднимай мост!!
Заскрипели цепи, и мост медленно пошел вверх. Бросил быстрый взгляд на ту сторону рва, пытаясь понять, что предпримет противник. Вражеская пехота и копейщики, начавшие подтягиваться к мосту, столкнувшись с отступающей в беспорядке кавалерией, смешали свои ряды и остановились. Паника сказалась и на офицерах, которые в попытках восстановить порядок, стали отдавать противоречащие друг другу приказы.
«Здесь все! Теперь во двор!».
Развернувшись, и на ходу вытаскивая меч, я кинулся к лестнице, ведущей во двор, но тут мне дорогу перегородил Игнат.
‑ Господин! Не надо сейчас туда!
Остановившись, я изумленно воззрился на него, но, прислушавшись, понял, что он прав. Подойдя к внутренней части стены, я попытался рассмотреть, что происходит во дворе замка. Если снаружи
