В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
среди других правителей и тиранов этот случай особого возмущения не вызвал.
Дорога до столицы маркизата заняла у нас четыре дня. Монотонность путешествия изредка скрашивали разговоры с моими спутниками. Один разговор состоялся в самом начале нашего похода, на привале. Я лежал на траве после сытного обеда, покусывал травинку и в очередной раз думал о том, что может означать подарок Беатрис, висевший у меня под камзолом, на груди.
‑ Сэр! ‑ я даже не сразу понял, что меня зовут, и только подняв глаза, осознал, что ко мне обращается Том, бойкий командир лучников.
‑ Слушаю.
‑ Сэр, у наших парней есть к вам вопрос.
‑ Говори.
‑ Почему графиня не оставила нас на службе? Служили мы ей верно. Что не так?! Или это из‑за тех придурков, что вздумали изменить? Так среди итальяшек предателей не в пример больше!
Я‑то знал причину. Те две ночи, проведенные вместе. Причина удалить меня как можно дальше лежала на поверхности. Пока сохранялась угроза со стороны герцога, юная благородная сеньора остро нуждалась в верности своих вассалов, поэтому не могла позволить ни малейшего намека или тени на своей репутации, способных эту верность поколебать. А зачем тогда прядь ее волос? Память? С трудом, вырвавшись из замкнутого круга вопросов, я подкинул своим солдатам более или менее достоверную причину:
‑ Графине сейчас нужно укрепить свою власть, а для этого нужны верные люди, причем из своих же вассалов, а не из наемников. Оставив нас на службе, она бы, тем самым, показала, что не доверяет своему ближайшему окружению. А ей это надо? Конечно, нет. У нее впереди схватка с герцогом, а значит, хорошие отношения со своими дворянами, чтобы не бояться предательства и удара в спину. Просто мы удачно подвернулись графине в трудный момент, а когда она перестала нуждаться в наших услугах, то откупилась!
После упоминания о золоте, судя по одобрительному хмыканью и согласным кивкам ‑ мой ответ всех устроил. Кроме меня самого. Нет, во мне не было той любви, которая заставляет кипеть кровь и терять в голову, да и само поведение графини свидетельствовало о том, что мною просто манипулировали. Но помимо этого в моей памяти жили воспоминания об этих ночах, где обоюдная страсть была почти любовью, пусть даже не сердец, но тел. Они жили во мне и покидать не собирались, вновь и вновь пробуждая неистовое желание. В такие моменты я почти физически ощущал ее нежную кожу, грудь и упругие бедра. Черт! Дьявол! Чтобы отвлечься от будоражащих кровь воспоминаний, я решил поделиться с моими командирами одной идеей, которую давно вынашивал.
‑ У меня ко всем вам есть вопрос! Как вы действуете, когда на вас мчится тяжелая конница?
‑ Тут все зависит от поля боя, сэр, ‑ несколько удивленный неожиданным вопросом, ответил командир отряда лучников. ‑ Гм. Без укрытия они нас просто растопчут.
‑ А ты что скажешь, Дик?
‑ Трудно сказать, сэр. Все зависит, как сказал Том, от поля боя и какие войска с той и другой стороны.
‑ А если у вас есть укрепления, за которыми можно спрятаться?
‑ Сэр, вы так бы и говорили! Тогда другое дело, ‑ с некоторым превосходством в голосе заявил Томас. ‑ Из укреплений мы сметем их стрелами. Вот только не всегда они есть в нужный момент!
‑ А если эти укрепления передвижные и могут следовать за войском?
‑ Как такое возможно, сэр? ‑ полюбопытствовал Черный Дик.
И я рассказал им про повозки, которые использовали гуситы для прикрытия войск от неприятельских атак, так называемые вагенбурги (от нем. Wagen ‑ повозка и Burg ‑ крепость). Им было суждено появиться еще лет через двадцать пять ‑ тридцать, когда наступит время гуситских войн, проходивших на территории Чехии и Германии. Историки считали, что чешский полководец Ян Жижка стоит за разработкой тактики применения боевых возов в сражениях.
Боевой воз ‑ вначале был просто чешской повозкой, а затем его перестроили и укрепили щитами и приспособлениями, мешающими пролезть под колесами, а так же цепями для скрепления возов между собой, чтобы те нельзя было растащить. При столкновении с неприятелем очень быстро строился вагенбург в виде четырехугольника, с большими выходами спереди и сзади; лошади выпрягались, а возы связывались цепями. Выходы прикрывались рогатками. Русские и казацкие войска тоже потом с успехом пользовались передвижными деревянными щитами, называя их гуляй‑городом.
Идея пускать стрелы под защитой стен, пусть даже деревянных, лучникам очень понравилась, зато Черный Дик не замедлил высказать свои сомнения:
‑ Одни телеги со стенками и лучники?! Вот и вся армия?! А если вражеская пехота до них доберется, что тогда?! Всех под корень вырежут!
‑ А конница на что?!
‑ Это как?
