В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
богатеть!
‘Да‑а. Легко сказать, а как все это сделать?! Как доказать людям полезность этих новшеств! При нынешней‑то моде! Штаны в обтяжку и курточка в облипку. И, правда, зачем им при такой одежде карманы?!’.
После недолгих размышлений я отбросил эту идею, как неосуществимую, по крайней мере, в обозримом будущем. Оставалась только надежда на мои обрывочные знания, приобретенные за время исторических фестивалей и собраний исторического клуба в институте, но и тут было не все так просто. Дело в том, что если летние фестивали я практически не пропускал, то собрания членов клуба в институте посещал только время от времени. Когда обсуждаемые темы казались мне интересными, я просто впитывал в себя то, о чем говорили, легко усваивая и запоминая исторические факты и даты, а когда нет, то просто пропускал все мимо ушей. Теперь же мне приходилось расплачиваться за свою избирательность, тщательно выуживая обрывочные данные из своей памяти, одновременно пытаясь понять, насколько они применимы к данному отрезку истории. Да, я знал о крестовых походах, об ордене тамплиеров, о Столетней войне между Англией и Францией. Знал кусками ‑ отдельные даты, имена и места сражений, но в большинстве своем, эти события уже прошли или еще нескоро будут. Лет через двадцать, а то и через тридцать с лишним. Как, например, битва при Азенкуре, в 1415 году, где англичане, в очередной раз, разобьют французов. Знал, что Италия в данный период времени является не единой страной, а кучей отдельных городов ‑ государств. Знал о наемниках ‑ кондотьерах, как и о семействе Борджиа ‑ роде политиков, полководцев и убийц, но опять же в плане интересных фактов, а не в свете исторических событий.
Далеко не всегда даже эти знания всплывали в памяти. Иногда они проявлялись, только при упоминании, запечатленного в истории, имени или при виде конкретного предмета. Так получилось и с арбалетом. Перед самым отъездом, от нечего делать, заглянул вместе с Джеффри в арсенал. Небольшая комната, без единого окна, освещаемая только факелами, была полна пыли и пауков. Сам оружейный склад состоял из двух деревянных стоек, прикрепленных к стенам, да еще в дальнем углу стоял большой сундук. На стойках стояло около десятка пик, а также висели три меча и четыре боевых топора. Джеффри открыл сундук, и я увидел внутри несколько свернутых кольчуг и шлемов. Когда телохранитель, вытащив кольчуги, стал подбирать себе подходящую броню, я решил еще покопаться в нем и неожиданно обнаружил на дне сундука арбалет. Взял его в руки, и у меня неожиданно возникло ощущение, которое бывает при встрече с хорошим приятелем, которого давно не видел. Дело в том, что, участвуя в исторических фестивалях, в отличие от поединков на мечах или топорах, к которым проявил лишь мимолетное увлечение, я более серьезно увлекся стрельбой из лука, а затем мой интерес перешел на арбалет. Как оружие он меня настолько серьезно заинтересовал, что я даже начал подумывать сделать его. Ребята дали мне чертежи и сказали, что помогут с кое‑какими материалами. С месяц взахлеб читал об арбалетах, изучал различные конструкции, а потом… Раз ‑ и охладел! Так ни Робин Гуда из меня не получилось, ни мастера, но зато кое‑каких знаний по истории и устройству арбалетов я сумел нахвататься из книг. В том числе неплохо знал о конструкциях механических устройств натяжения тетивы арбалета. ‘Козья ножка’. Этот рычаг со скользящей вилкой и крюками для тетивы, получил свое название из‑за своей формы. Несложный по конструкции, он позволял натянуть тетиву без помощи ног, тогда как сейчас тетиву натягивали мускульным усилием или с помощью натяжного (поясного) крюка, закрепленного на поясе стрелка. В этом случае для натяжения тетивы нога упиралась в стремя, затем стрелок приседал, зацеплял тетиву за поясной крюк, после чего выпрямлялся, выпрямляясь, таким образом, натягивая ее. Я не знал, применяется ли сейчас ‘козья ножка’, но точно знал, что ‘немецкая’, а за ним ‘английская’ системы натяжения тетивы, появятся только в пятнадцатом веке. Я поинтересовался у Джеффри, как сейчас обстоит с этим дело, но тот недоуменно пожал плечами и предложил спросить об этом у одного из солдат гарнизона, бывшего арбалетчика. Им неожиданно оказался Хью.
‑ Слушай, Хью, как сейчас натягивают тетиву арбалета?
Солдат вытаращил на меня глаза, некоторое время смотрел непонимающе, но потом спохватился и сказал:
‑ Мой господин, ради Бога, извините меня! Вы всегда предпочитали меч или боевую секиру… Всем известно ваше пренебрежение к арбалету! И вдруг неожиданно вы меня спрашиваете… о нем. Вот я и растерялся, господин.
‑ Ты мне так и не ответил, Хью.
‑ Да, господин. С помощью с рук или поясного крюка, господин.
‑ А про рычаг
