В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
для натяжения тетивы под названием ‘козья ножка’ ничего не слышал?! Это такое приспособление… Короче, с его помощью легче и проще натягивать тетиву! Даже всадник, не слезая с коня, может зарядить арбалет.
‑ Нет, мой господин. Никогда не видел и не слышал. Наверно, генуэзцы придумали?! Или немцы?!
‑ Точно не слышал?!
‑ Нет, мой господин! А откуда, господин, узнал…
‑ Забудь! Просто прочитал в одной книге и решил узнать: правда, это или выдумки?!
Глаза бедного солдата раскрылись шире некуда, да и челюсть понемногу начала отвисать.
‘Блин! Да что… Книга! Похоже, этот Том был тупой дубиной! ‑ я неожиданно разозлился. ‑ Вы мне вы все дороги, кретины чертовы!!’.
‑ Чего вылупился, идиот! Картинку в книге видел! И вот теперь неожиданно вспомнил!
В глазах солдата появилось понимание. Картинка ‑ это понятно! Вот что б читать,… это за молодым господином не водилось. А картинку любой поймет!
‑ Виноват, мой господин!
‑ Все. Свободен. Иди!
После этого разговора я долго размышлял на тему усовершенствования арбалетов. Если с другими, более сложными системами натяжения придется возиться очень долго: нужно было рисовать чертежи, затем искать мастеров ‑ умельцев, которые их бы поняли. Потом работать с металлом, вытачивать зубья шестерен… Но даже не это было самое главное. Здесь были нужны деньги и не малые. К тому же подобные конструкции для меня лично были бесполезны в практическом плане. Подобной идеей скорее можно заинтересовать короля или очень богатого вельможу, имеющего большую дружину. Впрочем, можно и для себя изготовить, если к тому времени я буду иметь свою армию. А ‘козья ножка’ была то, что надо. Проста в изготовлении, она резко увеличивала скорострельность арбалета и что немало важно, давала возможность заряжать арбалет, не слезая с лошади. Но тут опять все упиралось в деньги, а как их заработать, я даже пока не представлял.
Отъехав метров сто от замка, я остановился на повороте дороги. Обернулся. Некоторое время смотрел на родовое гнездо Фовершэмов. Честный, гордый и воинственный, но весьма небогатый дворянский род. Блеснул на солнце металл: шлем часового, за ним на башне колыхнулся под порывом ветра флаг с гербом хозяина замка. Несколько минут вбирал в себя эту картину, стараясь запомнить, чтобы сохранить ее в памяти, ведь может так случиться, что я этот замок никогда больше не увижу. По крайней мере, возвращаться обратно не планировал, так что можно сказать: мой взгляд ‑ это прощание с замком и его обитателями. Меня здесь не только ничего не удерживало, но даже, наоборот, гнало прочь. Дело в том, что люди, жившие здесь, знавшие Томаса с детства, сейчас видели во мне тронутого умом человека. Мое непонятное поведение, странные слова и не менее чудные вопросы, неумение ездить на коне и владеть мечом ‑ все это только подтверждало мое сумасшествие, но хуже всего было в том, что они верили в мое излечение и ждали, что по возвращении к ним вернется их прежний молодой господин. Только я один знал, что прежний Томас никогда не вернется, так как собирался стать тем, кто я есть.
‘Лучше будет для всех нас, если мы окажемся как можно дальше друг от друга, ‑ с этой мыслью я тронул коня и отправился навстречу своей судьбе.
Планировавший ехать в аббатство один, я только перед самым отъездом неожиданно узнал, что у меня будут спутники в моем путешествии. Днем ко мне подошел Джеффри и попросил меня, чтобы я замолвил за него словечко перед господином бароном. Дескать, тот не хочет его отпускать со мной. Удивившись подобной просьбе, я попробовал открутиться от нее, мотивируя тем, что приказ хозяина замка ‑ это закон, но телохранитель принялся просить и я был вынужден дать свое согласие поговорить с отцом. Впрочем, в какой‑то мере, я даже был рад тому, что у меня будет такой надежный попутчик. Следующей неожиданностью стал Хью ‑ арбалетчик. Вечером того же дня, выйдя во двор, чтобы подышать перед сном свежим воздухом, я заметил неподвижно стоящую фигуру недалеко от входа. Увидев меня, Хью тут же подошел ко мне.
‑ Господин, можно мне отправиться с вами?!
‑ А тебе‑то что дома не сидится?!
‑ Мой господин, скажу вам чистую правду. У меня в жизни осталось лишь одно‑единственное желание: умереть на поле боя, а не в постели.
Я догадывался, что все эти ветераны малость сдвинуты на войне, поэтому подобное заявление меня не только не удивило, но еще больше утвердило в этой мысли. Мне не хотелось его брать, но попытки убедить его, что еду не воевать, а совершать в своем роде паломничество, ушли впустую. К тому же выяснилось, он уже был у барона и тот дал свое согласие на его отъезд. С минуту подумав, я тоже согласился. Как ни как, а именно он был тем солдатом,
