В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
чтобы никому из них не пришла мысль, что самый лучший способ вернуть их предводителя ‑ атаковать нас. Оставив офицеров Буанаротти в полном недоумении на берегу, я отправился обратно к шалашу графа. Оба командующих, тем временем, взяли себя в руки и спокойно разговаривали. Да и вино, которое нашлось у графа, сыграло свою роль. Когда я подошел, они прервали свою беседу и выжидающе уставились на меня.
‑ Извините меня, что прерываю вашу беседу, но офицеры господина командующего, ‑ я сделал почтительный кивок в сторону Буанаротти, ‑ хотели бы его видеть, причем как можно быстрее.
Командующий вражеской армии повернул ко мне голову. Только сейчас у разведенного костра я его смог толком разглядеть. Мощное тело, чуть заплывшее жиром. Правильные черты лица. Густая черная борода, ложившаяся ему на грудь, вместе с копной таких же густых волос напоминала гриву льва, а глаза внимательные и холодные, только подтверждали его хищную натуру.
‑ Мы слышали, что ты там кричал, поэтому зря повторяешься, ‑ его голос был холоден и сух. ‑ Скажи им, чтобы прислали солдата с моей одеждой! И вина. Пусть пришлют вина!
‑ Сейчас я отдам приказ, ‑ коротко поклонившись, я вышел.
Я снова подошел к шалашу, когда Буанаротти переоделся, и теперь они вместе с графом обсуждали создавшееся положение. Оба были недовольны сложившейся ситуацией, и это явно чувствовалось в раздраженном тоне, что у одного, что у другого.
‑ Ваши офицеры собрались на берегу, господин командующий.
Но тот даже не посмотрел в мою сторону.
‑ Анжело, я еще раз говорю: я не согласен на твои условия!
‑ Хорошо Джакопо! Я чувствую свою вину за случившееся, и поэтому иду на уступки. Ты возвращаешь нам пленных без выкупа, отдаешь часть обоза с продовольствием, а затем даешь спокойно уйти.
‑ Хм! Ладно! Договорились! Теперь пусть твой шпион проводит меня до брода. Я отдам распоряжения своим офицерам, после чего мы вернемся к нашему разговору и вину.
Не успели мы отойти от шалаша полтора десятка шагов, как Буанаротти спросил меня:
‑ Граф, сказал, что ты англичанин?
‑ Англичанин.
‑ И дворянин?
‑ Дворянин.
‑ Как же ты, человек чести, решился на подлое дело?
‑ На войне все средства хороши. Слышали?
Джакопо Буанаротти даже остановился.
‑ Как ты сказал? Все средства хороши? Даже так. Гм! Я запомню их. И запомню тебя. Если ты когда‑нибудь попадешься мне в руки, то не обессудь. Свой сегодняшний позор я вымещу на тебе сполна!
Хотя он говорил тихо и вроде как спокойно, но было нетрудно услышать прорывающиеся нотки тщательно скрываемой злобы. Я ничего не стал отвечать, чтобы лишний раз не раздражать его, поэтому оставшийся путь мы проделали молча. При подходе к броду он заметил два десятка лучников, приготовившихся стрелять, и решил снова поддеть меня:
‑ Меряешь всех на свой подлый манер? Боишься, что сбегу?
Я сначала посмотрел на противоположную сторону реки, где выстроились его офицеры, и только затем повернулся к нему.
‑ Нет. Не боюсь. Мои парни не для этого здесь стоят.
‑ А для чего? ‑ Буанаротти уже с интересом посмотрел на меня.
‑ Отсюда до противоположного берега,… ярдов сорок пять ‑ пятьдесят, а боевые луки бьют до двухсот ярдов. Так же хочу заметить, что стрелы, которые сейчас воткнуты, перед ними, в землю, имеют наконечник, похожий на иглу или шило. Он длинный, узкий и тяжелый. Легко пробивает кольчугу, а при удачном попадании под прямым углом ‑ стальные латы. Посмотрите! Все ваши офицеры сейчас в кольчугах. И еще. Все мои парни ‑ опытные лучники, способные не только выпустить шестнадцать стрел в минуту, но и направить их туда, куда они захотят. На этом расстоянии они загонят стрелу в любую точку тела ваших офицеров, особенно когда они так хорошо подсвечены факелами. Вот я и думаю: может попробовать наше поражение превратить в победу. Как вы думаете, господин командующий, что будет с вашей армией, если она останется совсем без офицеров?
Мои слова стали своеобразной местью на его неприкрытую угрозу. Сейчас я не без удовольствия смотрел, как изменилось выражение лица Буанаротти, искаженное растерянностью и страхом.
«Впрочем, я бы тоже, возможно, испугался, скажи мне подобное!».
‑ К чему эти слова?!
‑ Просто предупреждение.
‑ Предупреждение? ‑ Он еще раз обежал взглядом лучников, готовых к стрельбе. ‑ Не понимаю. В чем его смысл?
‑ Если ваши капитаны задумают нечто плохое и мне станет об этом известно, я снова вас выведу на переговоры, а затем подам знак.
‑ Вы опасны, как ядовитая змея, капитан! И так же непредсказуемы, а значит, вдвойне опасны.
‑ Благодарю вас за теплые слова, господин главнокомандующий,
