В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
попасть в своих. Теперь в воздухе был только слышен лязг доспехов, звон клинков, крики и стоны раненых и умирающих. Они словно злобные псы, спущенные с поводка, рвались к нашим глоткам. Не будь цепочки возов, они бы нас давно уже опрокинули. Так продолжалось до момента, когда я инстинктивно понял, что еще немного и нас сомнут. Ранив наседающего на меня латника, я отскочил назад и закричал изо всех сил:
‑ Святой Георгий!!
Сотня лучников, до этого ожидавших моего крика, с мечами и топорами в руках, хлынула, словно волна на врага, прямо через возы. Они прыгали на вражеских солдат сверху, валили их на землю и резали как скот.
Не знаю, сколько времени прошло, но в какой‑то миг противник дрогнул и побежал. В этот миг я рубился с рыцарем, на щите которого красовался красный грифон. Уловив удобный момент, я обрушил свой меч на шлем рыцаря. Лезвие срубило яркий плюмаж и смяло шлем на его голове. Он пошатнулся, хрипло закричал, но мне было не до него. Ударом щита я отбросил его в сторону и ринулся вперед. Латник, кинувшийся мне наперерез, в какой‑то момент споткнулся и рухнул на залитую кровью траву со стрелой, застрявшей в глазнице. Копейщики и арбалетчики уже бежали вниз по склону, латники медленно отступали, пытаясь сдержать наш натиск. В этот самый момент полтора десятка лучников вскочили на возы и начали стрелять поверх наших голов. Отступление сразу переросло в паническое бегство. Мы бежали за ними следом и разили врага в спину. Зарубив латника, я остановился и осмотрелся. Опасность была налицо: часть лучников слишком уж увлеклись погоней. Еще немного….
‑ Назад!! Быстро назад, безмозглые идиоты!!
Подножие утеса было усеяно трупами врага, но и нам досталось. Стеганые и кожаные куртки стрелков плохая защита от тяжелого меча. Тридцать семь лучников и двенадцать латников были убиты или умирали. Погиб и Сэм Уилкинс. Раненых было почти в два раза больше, правда, в большинстве своем ранения были легкие. Досталось и мне. Щит был расколот, доспехи в нескольких местах рассечены, забрало сорвано.
Пока лучники собирали стрелы и перевязывали раны, я разбирался с двумя пленными рыцарями, которых захватили лучники. Оба, несмотря на свое положение, были напыщенны и высокомерны, выпячивая свою древность рода, многочисленные поколения предков и гербы, полученные чуть ли не от Александра Македонского. После десяти минут подобной беседы у меня появилось желание вздернуть их обоих на крепком суку, но ограничился только тем, что приказал их связать.
Затем мы начали готовиться к новому штурму. И он не задержался. Враг, усиленный двумя сотнями алебардщиков, пошел на штурм. Сейчас мы не стали цепляться за возы, и как только первая волна солдат достигла нашей импровизированной крепости, я отдал приказ отходить на вершину утеса. Второй рукопашной схватки мы бы просто не выдержали. На утесе росло два десятка деревьев, среди которых мы заняли оборону.
В первой линии обороны стоял я с Игнатом и шестью оставшимися в живых латниками.
За нами выстроились редкой цепочкой в четыре шеренги лучники, что давало им возможность свободно поворачиваться и пускать стрелы. Склон был достаточно крутой, что позволяло им стрелять поверх наших голов. К тому же мы были защищены с флангов крутыми склонами. На этом наши плюсы кончались и шли сплошные минусы. После двух отбитых атак, у нас закончились стрелы, а раненых и убитых было столько, сколько осталось способных держать в руках оружие. Я был ранен во время второй атаки. Меня спас и утащил за спины лучников Уильям Кеннет, а Игнацио прикрывал его отход.
Лежа на траве и кривясь от боли, я слышал отрывистые, суровые приказы командиров лучников, резкое гудение тетивы, свист стрел, лязг оружия, крики и стоны раненых. Третья атака началась в уже наступивших сумерках. Этот бой был кровавым и страшным, как и все подобные сражения, где горстка людей обороняется не ради того, чтобы спасти свои жизни, а чтобы, умирая, забрать с собой как можно больше вражеских жизней. Благодаря своему отчаянному бесстрашию мои солдаты сумели отбросить врага, но, несмотря на то, что мы выстояли, победа досталась нам страшной ценой. В живых осталась только треть лучников, из которых половина была ранена.
Всю ночь я бредил. Иногда просыпался, смотрел на россыпь звезд над головой, затем закрывал глаза и снова проваливался в беспокойный, пышущий жаром, тяжелый сон. Утром очнулся оттого, что меня настойчиво трясли за плечо и что‑то радостно орали в ухо. Так я узнал, что подошла армия Аззо ди Кастелло и собирается дать сражение.
Из отряда в двести двадцать человек, принявших участие в сражении на утесе, в строй вернулось только сорок семь человек.
Во дворце маркиза Николо д»Эсте был
