В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
праздник. Сотни свечей и десятки факелов освещали в этот вечер дворец хозяина Феррары. На позолоченных шестах развевались шелковые знамена, арки были украшены гирляндами из живых цветов, а внутренний дворик и галереи были украшены разноцветными шелковыми тканями. Где‑то в глубине парка звучала музыка. В зале, в саду и на галереях плясали и шутили, дурачились и целовались беззаботно веселящиеся люди. В воздухе витали любовь, веселье и беззаботность.
Я был одет в свой парадный костюм, сшитый специально для таких случаев. Белый шелковый полукафтан, расшитый золотыми позументами и золотой оторочкой на воротнике и понизу; поверх кафтана подпоясался двойным золоченым поясом с серебряными бляшками, на котором висел кинжал с рукоятью, инкрустированной слоновой костью и серебром. Шоссы, где одна штанина была красной, а другая фиолетового цвета. Завершали мой праздничный наряд красные сафьяновые башмаки с длинными носами и маска, которую мне дал офицер охраны, после того как удостоверился, что я тот за кого себя выдаю.
Не успел войти в парк, как мимо меня с игривым смехом пронеслась молодая пара в масках и скрылась в кустах. Какой‑то кавалер на галерее дворца, под мандолину, распевал кучке дам любовные куплеты с весьма нескромным содержанием.
Уже третий раз я присутствовал на подобном празднике, но так и не приноровился отдаваться веселью всем сердцем и душой, как это получалось у итальянцев.
Сегодняшний день был своего рода преддверием турнира, который должен был начаться завтра. Для простого народа еще днем выкатили на площадь с десяток бочек вина. Зная о предстоящем празднике, в город съехались труппы бродячих артистов, крупные купцы и мелкие торговцы, бродяги, воры и нищие. Стержнем первого дня празднества должна была стать потеха, устроенная маркизом на потребу самым низшим инстинктам человека. Уже с раннего утра по городу из конца в конец ходил глашатай, в сопровождении барабанщика. Под стук барабанных палочек он размахивал флагом, на котором была изображена свинья. Останавливаясь в людных местах, глашатай приглашал всех на большую торговую площадь, где с последним ударом колокола, возвещающим полдень, начнется потеха. Пятеро слепцов, одетые в деревянные доспехи и вооруженные короткими копьями на огороженном участке земли будут охотиться на свинью, и… друг на друга. Наградой тому, кто заколет свинью, была сама свинья, а вот второй приз ‑ пять серебряных монет, должен был достаться тому, кто станет победителем среди людей.
Узнав об этом развлечении от хозяйки гостиницы, я подумал: ‑ «А не сходить ли?», ‑ но как только представил, что придется стоять на солнцепеке среди вонючей, возбужденной, дико орущей толпы, желание пропало мигом. Поэтому я решил ограничиться той частью праздника, которая будет проходить во дворце Николо д»Эсте, тем более что был в числе приглашенных. Здесь гвоздем программы должен был стать спектакль какой‑то прославленной актерской труппы.
Некоторое время я бродил по парку, изредка раскланиваясь со знакомыми, потом встретил приятеля, офицера личной охраны правителя и некоторое время болтал с ним. Наш разговор прервал серебристый звук трубы, а затем громкий и звонкий голос мальчишки‑пажа, раздавшийся с верхней галереи дворца, известил во всеуслышание о скором начале спектакля.
Место, где должен был пройти спектакль, находилось в самом просторном зале нижнего этажа дворца. Сначала стража пропустила хозяина дворца со свитой, а уже после того, как те расселись, был открыт проход для всех желающих. Когда в зал набилось столько людей, что сквозь ряды не просочиться самому худому человеку, огромное покрывало, служащее занавесом и загораживающее дальний конец зала, наконец, упало, и моему взгляду предстала сцена. На грубом полотне был изображен вход во дворец, украшенный колоннами и статуями, а рядом с ним стоял трон, на котором сидел, по всей видимости, царь, окруженный придворными. По другую сторону импровизированной сцены возвышалась нарисованная гора с пещерой, покрытая деревьями и кустами. Все это было изображено настолько бездарно и примитивно, что мой интерес к спектаклю практически сразу угас, а когда услышал первое четверостишие, сказанное, вышедшим на сцену, главным героем:
‑ Аргонавты имя нам,
Из христианских едем стран
Мы к султану Вавилона,
Бог храни его корону!
‑ понял, что не дорос до уровня любителя местной драматургии, после чего, протиснувшись через толпу, покинул зал. Минут пять стоял, с наслаждением вдыхая свежий воздух и отходя от тяжелой и душной ‑ приторной атмосферы «зрительного зала».
Пройдясь еще немного по парку, где оставалось не так уж много людей, в основном
