В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
Блин! Неужели…?! Тихо! Без эмоций!».
Но адреналин, уже закипавший в крови, заставил меня резко вскочить на ноги. Желание действовать бурлило в каждой клеточке моего тела.
‑ Джеффри! ‑ я оглянулся.
Тот продолжал сидеть в трех ярдах на обломке стены от меня, с невозмутимым видом.
‑ Что, Томас?
‑ Мне нужна твоя помощь!
‑ Нужна, значит помогу!
С помощью телохранителя я подтащил две деревянные балки к колодцу, после чего сделал нечто похожее на веревочное сидение, которое привязал к ним. Затем мы их перебросили через колодец. Повесив через плечо мешок с инструментами, я осторожно, с помощью Джеффри, спустился. Пробежал глазами по трещине и сразу понял: это часть контура некогда заделанного лаза. Это была последняя секунда в спокойном состоянии, затем я впал в какое‑то исступление. Вставлял зубило и бил по нему молотком, пока камень не начинал раскалываться. Доставать обломки было довольно трудно из‑за поврежденной левой руки. Кисть плохо работала, и я боялся, что лучше уже не станет. Именно поэтому выворачивал куски камней в основном правой рукой. Несмотря на мышцы, болевшие от непривычной работы и неудобного положения, и на пыль, оседавшую у меня в горле и заставлявшую меня громко кашлять, я работал ни останавливаясь, ни на минуту. Я был словно сам не в себе. Не знаю, сколько времени я проработал, когда понял, что плохо различаю, куда бить. Поднял голову. Оказалось, что солнце за это время уже ушло в другую сторону, и эта часть колодца оказалась в густой тени.
‑ Джеффри!
‑ Никак, Том, тебе надоело махать молотком? ‑ раздался у меня над головой голос моего телохранителя. ‑ Я уже три раза к тебе заглядывал. А ты все стучишь и стучишь по камню, как лесной дятел. Что это на тебя нашло?
‑ Сам не знаю.
На следующий день я уже работал с перерывами. Пил воду. Перекусывал. Вчерашнего исступления не было. Только простое человеческое нетерпение. Я уже сам удивлялся, что на меня такое нашло, но что ни говори, именно вчерашний сумасшедший труд помог подобраться к завершению уже во второй половине дня. Пройдя в одном месте расстояние около ярда, я ударил по камню, а тот, вместо того чтобы спружинить, вдруг неожиданно провалился вовнутрь. Крик радости вырвался у меня из груди непроизвольно:
‑ Урра‑а!! Джеффри!! Нашел!!
‑ Нашел и хорошо! ‑ довольно флегматично отреагировал на мой восторг телохранитель. ‑ Томас!
‑ Чего?!
‑ Может, вылезешь, и мы хоть поедим нормально!
‑ Как ты можешь в такой момент о еде думать?!
‑ Когда брюхо сводит от голода, о чем еще можно думать, ‑ возразил мне телохранитель.
‑ Гм. Наверно, ты прав.
Порыв восторга рассеялся, и я почувствовал зверскую усталость, противную липкость рубашки, облепившей тело, сосущее чувство в области желудка. Поднял голову. Солнце стояло прямо над колодцем.
«Да‑а. Чего‑то я и в самом деле заработался. Блин. Кладоискатель».
Когда мы лежали в тени, в блаженной истоме, Джеффри, в первый раз за все это время, спросил меня: ‑ Что ты с этим золотом будешь делать, Том?
‑ Найму солдат и освобожу графиню.
‑ А дальше?
‑ Не знаю. Честное слово, не знаю. Просто не думал об этом.
‑ Вернуться домой не думаешь?
Что‑то в его голосе было такое, что я вдруг неожиданно сам для себя спросил у него:
‑ Устал, Джеффри?
Тот помолчал, и только потом сказал: ‑ Наверно, Том. Хочется чего‑то…. Даже не знаю, как сказать.
‑ Дом тебе нужен. Свой дом. Жена под боком, в мягкой постели. Сыновья, которых ты будешь учить уму‑разуму. Постоянное место в таверне, где ты будешь наливаться элем по воскресеньям, и рассказывать солдатские байки простодушным крестьянам.
‑ Ты хорошо сказал, Том. Не знаю. Может ты и прав. Я всю свою жизнь провел в седле, следуя в походы сначала за твоим отцом, потом за тобой. Даже будучи в замке, тоже всегда был при вас. Служил вам. А сам‑то и не жил. Сам по себе. Жену и сына урывками видел. Любил очень, но….
‑ Все у тебя Джеффри будет хорошо. Ты еще не старый мужик. Будут и жена, и дети. Все у тебя будет. Не сомневайся! А теперь давай! Помоги мне спуститься.
В течение двух часов я расширял лаз, чтобы в него можно было пролезть. Потом, наклонившись, насколько мне позволило веревочное сиденье, сунулся в пробитую дыру и посветил факелом. Из чернильной темноты тянуло сыростью и затхлостью. Лезть в дыру не хотелось. Всунул факел в лаз и постарался отбросить его как можно дальше, потом, подтянувшись, с минуту смотрел, как колеблется свет от лежащего на земле факела на низком своде лаза. Затем, уцепившись руками за стены, рывком подтянулся и вполз внутрь. Факел уже начал тухнуть, когда я его поднял. Ползти сначала было крайне
