В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
гуляки я медленно двинулся по улице.
‑ …соседу точно морду набью! Будет знать, как заглядываться на мою жену! Интересно осталось дома вино?! Или я его выпил, когда уходил?! Если Эмили хоть слово скажет, что я опять напился, я ей скажу,… знай свое место, женщина! Я мужчина или поросячий хвостик?!
Снова свернул за угол, бубня и ругаясь, прошел еще полсотни метров, только тогда замер и прислушался. За мной, похоже, никто не шел, но нервы были натянуты до такого предела, что я уже не верил своим ощущениям, поэтому выждал еще несколько минут, после чего побежал со всех ног. Самое интересное, что мое ночное приключение оказалось не только нарезкой из смеси триллера и боевика, но в какой‑то мере и комедии. Правда, ее элемент, проявился только в самом финале. Дело в том, что, мчась, не выбирая дороги и направления, в один прекрасный момент, я выскочил на небольшую площадь, где находился мой постоялый двор.
Народу в зале, за время моего отсутствия, заметно поубавилось. Веселая компания из четырех пьяных гуляк, выводившая во весь голос хмельными голосами какую‑то заунывную песню, да трое припозднившихся путников, торопливо поедавших поздний ужин, перед тем как лечь спать. Подойдя к стойке, кинул мелкую монету, затем забрал у хозяина кувшин с вином и поднялся наверх. Кровать Хью была пуста. Джеффри, уже успел вернуться и лежал на кровати, но только я переступил порог, тут же вскочил на ноги. Он был полностью одет и держал в руках пояс с мечом.
‘Ишь, весь изволновался. Ну, прям, как заботливый папаша’.
Эти смешливые мысли не отражали моих истинных чувств. Человек, которого я знал всего две недели, относился ко мне с истинно отцовской заботой. И это не было простой угодливостью слуги. По всему было видно, что он искренне и по‑настоящему переживал за меня. Вот и сейчас, ни дать, ни взять, а вылитый встревоженный отец, озабоченный долгим отсутствием сына. Если до этого я еще думал, говорить ему о ночной стычке или нет, то теперь все сомнения отпали. К тому же, после моих ночных приключений мне хотелось, просто до ужаса, выговориться, поделиться пережитым.
‑ Где ты был, Том?! ‑ в его голосе чувствовалась неподдельная тревога.
‑ Все в порядке, Джеффри. Давай кружки. Нам, похоже, есть о чем поговорить.
Лицо моего телохранителя сразу стало озабоченным, несколько помедлив, он кинул меч на кровать, затем достал с полки две кружки, подождал, пока налью в них вино, затем одну протянул мне. Поставив кувшин на пол, я тут же одним махом осушил свою кружку, и только после этого начал говорить:
‑ Слушай, Джеффри. Тут со мной произошла такая интересная история…
Выслушав меня, тот некоторое время молчал, глядя на меня, потом вытянул одним длинным глотком свою кружку, которую до сих пор держал в руке и сказал:
‑ Том, что сделано ‑ то сделано, но, судя по всему, парень, ты влез в чей‑то заговор, пусть даже случайно. Поэтому твоя жизнь сейчас не стоит и гроша. Это касается не только заговорщиков, но и наемников, которые на них работают. Ведь ты украл у них деньги, поэтому тебя будут искать с двойным усердием. А когда найдут, ты будешь рад, если тебя убьют сразу…
‘Ни фига себе! Положение у меня, как у той совы. Ею об пень или пнем по ней. Ей же по любому плохо. И что мне при таком раскладе делать?’.
Ответ на мой мысленный вопрос пришел тут же:
‑ Ложись спать, Том! На рассвете уходим из города!
Только начал раздеваться, как вспомнил про кошельки. Достал их и бросил на стол, вместе с деревянным футляром, который уже лежал на столе.
‑ Ого! ‑ раздался уважительный голос моего телохранителя, сидевшего в это время на своей кровати. ‑ И сколько там?!
‑ Как‑то не до счета было!
Спустя полминуты снова раздался его голос:
‑ А один кошелек‑то с гербом!
Я повернулся. Джеффри стоял у стола и крутил в пальцах один из кошельков. Подошел к нему. Тот кошелек, что лежал на столе, был обычным кожаным мешочком с завязками, зато второй, который держал мой телохранитель, был замшевым, сделанным явно на заказ. На боку у него был вышит герб.
‑ Чей это герб?
‑ Не знаю. Точно, не английский. Скорее всего,… французский.
‑ Тогда плевать! ‑ и я направился к своей кровати.
ГЛАВА 5
ДОРОЖНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ
Джеффри поднял меня что называется ‘засветло’. Проспав не более трех часов, с минуту я никак не мог разлепить глаза, но повторный толчок в плечо все же вырвал меня из дремоты. Когда я открыл глаза и увидел суровое лицо Джеффри, то
