В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
ему, что со временем ему придется остепениться. Неизвестно как бы сложилась его жизнь дальше, если бы на него не вышли люди с таким предложением работы, от которого наемный убийца не смог отказаться. Не из‑за денег, а из‑за власти над людьми, которую ему предлагали в качестве награды, а ведь именно она была и оставалась по сей день его главной страстью, составлявшей смысл его жизни.
‘Править людьми! Вот мой удел! Даже если обещанный мне герцогский трон будет не из красного дерева, а из кучи трупов! Пусть воняют, зато мягко сидеть! Я буду повелевать этими пустоголовыми марионетками, дергая за ниточки, которые они называют человеческими чувствами! Гм! Что‑то я сегодня излишне возбужден. Не стоит слишком сильно горячить свое воображение, ведь если прав лекарь папы Бертолуччи, это сгущает кровь, что может вредно отразиться на желудке и мужской способности. А ведь восхитительная еда и роскошные женщины прекрасная приправа к власти, придавая ей еще более изысканный вкус! Поэтому мне лучше сосредоточься на деле! Я с таким трудом нашел виконта… Навел Барона на него… Ад и дьяволы! Как так получилось?! Как эти тупоголовые ублюдки могли упустить человека?! Впрочем, я сам виноват. Выбрал отборных глупцов, у которых столько ума, сколько в их дубинках. Проклятье! Ладно, попробуем понять: кто он? Из Хранителей? Или посторонний человек, оказавший в переулке не в том месте и не в то время? Но куда тогда делись деньги и бумага?! Эти висельники заявляют, что сразу вбежали в переулок, как только оттуда вышел пьяный горожанин. И ни денег, ни тубуса, хотя обшарили все вокруг, они так и не нашли. Даже если принять то, что деревянный пенал они пропустили, не обратили на него внимания, то, как быть с деньгами? Их забрал пьяный? Он же прихватил тубус. Тогда… тогда он не горожанин, а человек Хранителей. Но как он мог там оказаться?! Как?! Мне нужен этот горожанин! Нужен! Иначе я так и не найду концы в этой запутанной истории! Если еще и Меченый допустит ошибку… Только попробуйте, ублюдки, упустить еще раз ‑ дьявол в аду рога себе обломает от зависти, когда увидит, что я с вами сделаю!’.
Мы уже успели отмахать по дороге не менее пяти миль, когда нас стала нагонять группа вооруженных людей. Сначала оглянулся Джеффри, затем я, потом мы переглянулись. Погоня? Очень даже, похоже. Это были явно не торговцы, а солдаты. Можно было подумать, что это скачут воны из дружины какого‑нибудь местного барона, но в тоже время были одеты разношерстно, не имея при этом на одежде ни значков, ни цветов своего господина. Когда я оглянулся во второй раз, один из всадников, скакавший впереди, в этот момент недвусмысленно указал на нас, после чего никаких сомнений у меня не осталось. Я пришпорил лошадь. Сколько времени могли выдержать кони бешеную скачку, я не знал, так как не имел подобного опыта. Мне только и оставалось крепче держаться в седле и молить Бога, чтобы помог оторваться от преследователей. Впрочем, и большого страха как такого не было. Скорее всего, потому, что страх ассоциируется с чем‑то знакомым, а здесь было нечто похожее на киношную погоню из исторического фильма. Но так, похоже, думал только я, но не Джеффри, старый вояка, судя по его застывшему лицу. Уж он‑то чуял исходившую от наемных убийц опасность, как та акула кровь. Вдруг я неожиданно увидел, как он довольно рискованно наклонился набок и стал шарить рукой в одной из переметных сумок, спустя минуту его лицо посветлело. Уловив мой взгляд, он криво усмехнулся в ответ, после чего резко выбросил руку назад. Его жест напоминал движение руки сеятеля ‑ землепашца. Я не сразу понял, что это было.
‘Чеснок!’.
Самое что ни есть отменное средство против конницы с каких‑то там времен! Я слышал о нем от студентов ‑ историков, но никогда не видел его в действии. Обернулся я почти одновременно с взрывом криков, проклятий и лошадиного ржанья, раздавшегося у нас за спиной. На дороге билась покалеченная лошадь, в трех метрах от него, на обочине дороги, лежало ничком тело ее хозяина. Другой конь, в этот самый момент, вставал на ноги, что нельзя было сказать про его хозяина, который остался неподвижно лежать на земле. Я еще не успел все полностью осознать увиденное, как Джеффри придержав лошадь, выхватил из ножен меч и закричал: ‑ Загоним грязных хорьков в ту нору, откуда они выползли на свет Божий! Томас! Хью! Бей! Руби врага!
После чего, развернув лошадь, ринулся на врага. Почти автоматически я повторил его действия, правда без воинственных криков и особого вдохновения. Спустя мгновение к нашей атаке присоединился Хью, который, в отличие от нас размахивал не мечом, а топором.
Наша атака, в какой‑то мере, явилась неожиданной для наших преследователей, что сказалось на их необдуманных и поспешных действиях. За кого они нас
