В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
бросил на меня взгляд, полный любопытства.
‑ Да, Джеффри, да. Это та ночная грабительница. Именно она этой ночью решила со своими подельниками избавить меня от забот о кошельке и жизни.
Лицо телохранителя осветила злорадная улыбка:
‑ Господин, а она ведь красивая? Грех такой не попользоваться, перед тем как перерезать ей горло.
‑ Хорошая мысль. А то, что мы все едем и едем, а развлечений никаких. Сейчас остановимся на привал, и… ‑ я сделал паузу, наслаждаясь резко побледневшим лицом бандитки. ‑ Хороша девочка, правда, Джеффри?
‑ Хороша, господин. Все при ней. Будешь ласкова с нами, девка, зарежу тебя быстро, если же нет, то умирать будешь очень долго. И очень мучительно.
Я знал, что она, как и мой телохранитель, приняли мои слова за ‘чистую монету’, хотя на самом деле я просто играл роль средневекового злодея. Своего рода ‘благодарность’ за покушение на меня ночью. Прощать подлое нападение я не собирался, требовалось наказать ее, но вот каким способом пока еще не знал. Изнасиловать, а затем убить… Нет ‑ это не мое.
‘Понервничай, понервничай, тварь. Так что мне с ней делать? Сдать властям? Хм!’.
‑ Джеффри, обыщи ее.
Тот тут же принялся за обыск, при этом как можно тщательнее шарил в районе бедер и грудей. Помимо кинжала на поясе у нее нашлось два коротких ножа, спрятанных в голенищах сапог. Затем телохранитель протянул мне кошелек.
‑ А девка‑то богатая, господин.
Я взвесил его в руке, перед тем как убрать ‑ он был битком набит серебряными и золотыми монетами. Вот же, сука! Скольких она людей на тот свет отправила?! Видимо подобным вопросом озадачился и мой телохранитель, что следовало из его слов:
‑ Сколько же ты людей невинных загубила, черная твоя душа?
‑ А ты что чистенький перед своей совестью?! Твои руки по локоть в крови, грязный ублюдок! Ты всю свою жизнь жег, насиловал и убивал! Такие же, как ты, грязные наемники, пришли в нашу деревню! Что потом осталось после вас?!! Что, я спрашиваю?!! Обгоревшие бревна домов, да трупы!! Свою мать я потом нашла убитой. Она лежала за домом голой, с раздвинутыми ногами!! Хоть бы просто надругались, так еще и убили!! За что?! Что она сделала?!! Почему…?!
Резкий удар по щеке остановил ее выкрики, становившиеся все истошнее и визгливее. Я так до конца и не понял, то ли она, таким образом, себя накручивала, то ли это была правда.
‑ Хватить кричать, дура! Жизнь такая, ‑ без особой злобы пробурчал Джеффри, после того как влепил ей оплеуху. ‑ Не ты ‑ так тебя.
‑ Вот и у меня… жизнь такая, ‑ тихо всхлипывая, продолжила воровка. ‑ Отец, когда приехал, он охранником время от времени нанимался в купеческие обозы, увидел, что случилось, долго на человека не был похож. Потом мы перебрались в город. Вскоре отец спился и умер, а мне куда деваться? За гроши лезть в постель к тем, кто отнял у меня все?! Вот ты зачем тогда за мной поперся? Любовью неземной воспылал? Красс‑с‑савец! Всем вам только одно надо, боровы грязные!
Злость, снова нахлынувшая на меня, после этих слов ‑ исповеди так же быстро схлынула. Понять, говорит ли она нам правду, не представлялось возможным выяснить. Даже мелькнула мысль: ‘А не отпустить ли ее?’ ‑ но тут же исчезла, слишком уж много крови было на ее руках, судя по толстому кошельку. Так мы молча ехали, пока не добрались до холма, с которого увидели лежавшую в полумиле деревню, а также странного наездника на муле, едущего в нашу сторону. Он во всю нахлестывал свое животное, при этом голосом громко понуждая ехать быстрее. Странность его заключалась в одежде, но уже через пару минут я понял, что этот человек одет в рясу. Как только он приблизился, стали слышны возгласы, которыми он время от времени разражался: ‑ Не попусти Господи надругательства над невинностью! Не допусти отец наш небесный свершения столь тяжкого греха!
Некоторое время он нас не замечал, весь ушедший в свои тревожные мысли. Было ясно, что в том месте, откуда он едет, происходит нечто нехорошее, иначе бы старый священник не гнал бы мула, при этом громко выкрикивая нечто похожее на бред. Когда священник вынырнул из своих мыслей и понял, что не один на дороге, мы уже были от него в двадцати футах. Он резко остановил мула, потом несколько мгновений изучал нас, после чего задал странный вопрос:
‑ Вы друзья сэра Юстаса?
‑ Нет, ‑ коротко ответил я.
‑ Но едете к нему?
‑ Мы просто едем, а не к кому‑то! Ясно объяснил?! ‑ нарастающая злость в моем голосе имела под собой солидную основу. Слишком много событий произошло за сегодняшний день, и все в достаточной степени неприятные, а теперь еще и ненормальный священник.
‑ Святой отец, может, вы объясните, что происходит? ‑ в наш разговор поспешил вмешаться
