В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
Затем ‑ расчет и вы свободны как ветер!
Воспоминания, как волна, нахлынули и ушли, оставив меня наедине с реальностью. Несколько секунд я еще бездумно смотрел на пляску пылинок в солнечном луче, затем поднял голову и мой взгляд остановился на окне. А что там, снаружи? Вскочил с кровати, собираясь подбежать к окну и выглянуть наружу. Но ничего не получилось. Вначале левую кисть резануло острой болью, затем резко натянувшаяся цепь отбросила меня назад. От резкого движения железо порвало кожу, и теперь по ней текла кровь. Кровь и боль были самые настоящие! Это не могло быть просто воспоминанием ‑ это я только что сделал сам! Путаница в голове вызвала у меня прилив злости.
‘Так что происходит на самом деле?! Мать…!!’.
И вдруг неожиданно изнутри меня вырвалась волна дикой, безудержной, черной ярости. Я был готов убивать голыми руками, душить и даже рвать зубами чужие глотки. Мои руки в такт захватившему меня безумству резали, рубили, рвали на части, несмотря на вспышки резкой боли в запястье левой руки. Я презираю боль!! Из груди самопроизвольно вырвался дикий рев. Только тут я понял, что это была не моя ярость. Я, Евгений Турмин, сейчас словно стоял в стороне и наблюдал за ослепленным в своей дикой ярости человеком. Вот он снова рванул цепь и взревел в бессильной ярости, тряся сжатыми кулаками, а в следующую секунду уже застыл на месте, словно игрушка, у которой закончился завод. Напряженные мышцы расслабились, дыхание, до этого учащенное, стало успокаиваться.
‘Блин! Это еще что?! Это был точно не я. Тогда… кто?! Если… не я, то значит… хозяин тела. Мой… предок. Гм. Что‑то я совсем ничего не понимаю!’.
Некоторое время собирался мыслями, потом сделал попытку позвать хозяина тела, при этом прекрасно понимая, то, что я делаю, выглядит смешно и глупо: ‑ Эй, ты здесь?’.
Спустя несколько минут я пришел к мысли, что это был отголосок сознания этого человека: ‑ Что‑то вытряхнуло из этого парня все остальное, оставив ему только слепую ярость. М‑да! О, черт! ‑ неожиданно боль в руке напомнила мне о себе.
Осторожно оттянув браслет, посмотрел на порез. Тот оказался довольно глубоким и здорово кровоточил. Но это было не все. На руке было еще около десятка подобных этому порезов, в различной степени заживания. Отпустил браслет и огляделся в поисках какой‑нибудь тряпки, чтобы остановить кровь. И тут же заметил несколько длинных лоскутов белой материи, висевших на спинке изголовья кровати. Взял один из них, после чего неловко, с трудом, замотал руку. Постоял в задумчивости, затем перевернул и оглядел белье, на котором без труда обнаружил старые пятна крови. В голове тут же, автоматически, выстроился ассоциативный ряд. Средние века ‑ инквизиция ‑ пытки. Дыба, испанский сапог… В голове лихорадочно запрыгали различные мысли.
‘Пленник! Да! Но это башня, а не темный подвал с охапкой гнилой соломы! Кстати! У меня нормальная кровать с бельем. Так, и какой вывод из этого? Хм. Возможно я… богатый пленник, за которого должны внести выкуп. Насколько помню, в те времена это был один из широко распространенных способов заработать деньги. Киднеппинг, только по‑взрослому. Правда, есть еще… один вариант. Этого парня могут держать на цепи, потому что он буйный псих! Пустая башка и вспышки необъяснимой ярости… ‑ я еще раз пробежал взглядом по помещению, ища доказательства своему предположению. ‑ Гм! Вполне сойдет для палаты средневекового психа. Правда,… для этого времени… я полагаю, она слишком комфортна. Отсюда вывод: он дорог хозяевам замка. Идем дальше: этот парень их родственник. Брат, сын, любимый племянник. Ха! Тогда он должен быть дворянином! Интересно: он кто? Барон, граф или маркиз? Нет, только не маркиз! Слащаво звучит, не по‑мужски. Лучше граф! Ха! Ваше сиятельство, граф Евгений Турмин! А че! Звучит!’.
Теперь я уже по‑другому смотрел на тяжелую цепь, которая тянулась к массивному кольцу, вделанному в стену. Я уже мнил себя не просто забитым заключенным, а кем‑то похожим на узника замка Иф. Правда, пожизненное заключение… Тут я неожиданно вспомнил о сроке, отведенном под эксперимент.
‘И чего я переживаю! По любому, через двое суток я отсюда исчезну, а мой предок останется здесь в компании со своей цепью!’.
Страх исчез не полностью, но сейчас я его взял на короткий поводок. Голова снова заработала четко и ясно. Тут же проснулось любопытство. Снова огляделся вокруг, но теперь с позиции, пусть временного, но все же жильца этого замка.
‘Не подарок, но двое суток как‑нибудь перекантуюсь!’.
Тут мое начавшее подниматься настроение подпортила пришедшая на ум мысль, сразу воплотившаяся в слова:
‑ Во блин! Так я же ничего не увижу за эти два дня, сидя на цепи! Ни замка! Ни рыцарей!
