В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
по разным странам. Правда, тут есть странность. Какого черта этих троих занесло за тысячи километров от своего Китая? Хм! Загадка!’.
Мой интерес к китайцам не прошел не замеченным, ни для самих китайцев, ни для других артистов. Основная их часть тут же подалась в сторону, сбившись в отдельную группку у шатра.
‘Ишь как четко разделились! Мы сами по себе, они сами по себе. Похоже, у этих жонглеров с акробатами уже были проблемы из‑за китайцев, ‑ отметил я про себя, наблюдая за своеобразным маневром артистов. ‑ И что теперь?’.
Не успел я придумать, что им такое сказать, чтобы успокоить, как артист ‑ жонглер шарами, в полосатых штанах, отделившись от собратьев, юркнул в шатер. Затем полог откинулся и на свет вышел самый настоящий гигант с отлично развитой мускулатурой. Одет он был в штаны, похожие на шаровары, и в ярко‑зеленую жилетку, выставляя напоказ широкие плечи, выпуклую грудь и чугунные шары бицепсов. Сломанный не раз нос и решительные глаза человека, привыкшего к опасности, говорили о его неукротимом нраве, а прямая, словно рубленная, линия рта придавала его лицу выражение крайней жесткости. В его лице и движениях не ощущалось той настороженности, которая чувствовалась в других актерах, зато в манерах и облике просматривался скрытый, завуалированный вызов. Обежав глазами всех и оценив ситуацию, он вышел вперед, чуть склонил голову, изобразив поклон, а после чего обратился ко мне: ‑ Добрый сэр, мы странствующие актеры и жонглеры! До этого мы выступали с большим успехом в Сент‑Олбансе, теперь отправляемся в Мидлтон, где завтра открывается ярмарка! Многие герцоги, маршалы и рыцари, единодушно уверяли, что никогда не видали столь изящного и благородного зрелища, как наши выступления!
Затем он замолчал в ожидании моей реакции.
‘Блин, еще одна непонятная ситуация! Что этот громила от меня хочет?! А главное: чего они все переполошились?! ‑ я уже начал злиться, не понимая, что происходит, а главное, что они хотят от меня.
Джеффри, глядя на мое недовольное лицо, положил руку на рукоять меча, как бы недвусмысленно говоря: будет приказ ‑ буду убивать! Хью, даже не пытаясь понять, тут же повторил жест телохранителя, положил руку на рукоять топора. При виде решительных действий моих людей кое‑кто из актеров начал бросать взгляды на близлежащие кусты, намечая себе путь отступления.
‑ Э‑э… как тебя там…
‑ Питер ‘Силач’, сэр!
‑ Слушай, Питер, а что вы так всполошились?!
Мне не нужно было смотреть в сторону Джеффри, чтобы увидеть на его лице тень недовольства. Он считал, что его господин свободно обращаясь с людьми, стоящими ниже себя, тем самым, унижает себя.
‑ Да все эти китаи, господин, ‑ при этом он небрежно ткнул рукой в сторону маленькой группы китайцев. ‑ Многие, увидев их, сразу спрашивает: не являются ли они слугами Врага человеческого, посланными в наш мир, чтобы смущать души честных христиан. А сколько раз святые отцы были готовы проклясть нас из‑за них! Ваша милость, вы не подумайте ничего худого ‑ мы добрые христиане! Ходим в церковь и чтим отца нашего, Господа Бога! А эти…они прибились к нам четыре месяца назад. Поверьте мне, господин, если бы я узрел, что они совершают хоть один богомерзкий обряд, сам бы им головы пооткручивал, как цыплятам! Господин…!
‑ Все! Вопрос закрыли!
‑ Что закрыли, добрый сэр?!
Я раздраженно отмахнулся от него, как от назойливой мухи и повернулся к Джеффри: ‑ Давай поедим.
‑ Слушаюсь, господин.
‑ Отъедем к тем кустам, в тень. Там и устроимся.
‑ Слушаюсь, мой господин.
Не успел я завернуть коня, как за спиной раздался голос Питера ‘Силача’: ‑ Добрый господин! А с нами как?!
‑ Что тебе еще?!
‑ Благородный господин! Наше искусство требует большой точности и мастерства, мы не можем и дня пропустить, не упражняясь в нем, для чего отыскиваем какое‑нибудь тихое, укромное местечко и делаем привал. Если, ваша милость, не будет против, мы бы продолжили наши упражнения.
‑ Продолжайте!
В следующую секунду артисты снова рассыпались по поляне. Зазвучала музыка и разноцветные шары полетели в синее небо. Китайцы, до этого хмуро стоящие, вернулись к своим цирковым номерам. Я слез с лошади и усевшись на подстеленный Хью плащ, стал наблюдать за тренировкой артистов, а бывший арбалетчик стал пластать ножом кусок запеченной свинины и ломать хлеб, в то время как Джеффри стоял позади меня, неся охрану своего господина.
‑ Господин, извольте кушать, ‑ пригласил меня к импровизированному столу Хью, после чего принялся откупоривать баклагу с вином.
Когда мы были наедине, мое общение с Джеффри проходило проще, без четкого разделения ‘слуга ‑ господин’,
