В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
наглую просьбу бродяги ‑ артиста было бы отдать приказ высечь, забывших свое место, ‘слуг дьявола’, но я был новый рыцарь, не вписывающийся в жесткие рамки знатного происхождения и не соответствующий понятиям рыцарского кодекса. К тому же мне было интересно, что же они во мне такого нашли, чтобы вот так взять и попроситься в услужение.
‑ Почему ты считаешь, что вы мне нужны?!
‑ Я могу быть переводчиком, так как из пяти языков, которые я знаю ‑ три европейских. Английский, французский и итальянский. Еще я неплохой врач. Могу грамотно составить и написать письмо.
‑ А я, можно подумать, не могу! Писарь, ты наш образованный!
Не успел я съязвить, как понял, что опять сказал лишнее. Грамота и наемник ‑ понятия практически несовместимые. Да и Джеффри с Хью… Но исправлять что‑либо было поздно, поэтому я только зло буркнул: ‑ А остальные что умеют?!
‑ Мои братья могут служить не только в качестве слуг, но и охранников. Они отличные бойцы. Старший мой брат мастер кун‑фу, средний ‑ мастер клинка.
Некоторое время я его еще спрашивал, но уже того, что я услышал, мне было вполне достаточно для того, чтобы дать согласие взять их в услужение. Даже моих жалких знаний об истории Китая того времени вполне хватило оценить их возможности, а значит, иметь возможность использовать их в дальнейшем к своей выгоде. Я помнил, что медицина у китайцев в те времена была на голову выше, чем у европейцев.
‘К тому же знают травы. Все трое разбираются в колотых и резаных ранах, также ‑ в переломах и растяжениях’.
Наш разговор подвел меня к еще одной мысли. Впрочем, умом к ней я подходил и раньше, но никогда не доводил до логического завершения. Занятие ушу в древнем Китае было таким же ремеслом, что работа пекаря или плотника. Понятие как ‘спорт’ или комплекс упражнений для оздоровления организма у них просто не существовало, и уж тем более заниматься этим просто для развлечения. Отсюда можно легко прийти к выводу: люди в то время занимались боевыми искусствами не ради физического совершенства, а потому, что так было проще выжить, легче расправиться с врагом, заработать деньги. Здесь не пахло ни возвышенной философией, ни благородством целей. Перед тобою враг ‑ убей его! Ведь ты для этого тренировался!
‘Если все так, как он говорит, то для меня китайцы станут вроде спрятанного в рукаве кинжала. Кстати, один из них ‑ профессиональный военный. Его советы могут мне помочь, если моя мечта о собственном отряде когда‑нибудь осуществиться’.
‑ Так вы, значит, братья? И средний брат, говоришь, мастер клинка? Не очень‑то он на него похож!
‑ Господин, поверьте мне, он был офицером в императорской армии.
Мне бы поинтересоваться, почему он был офицером, но мои мысли уже неслись вскачь.
‘Профессиональный военный! Класс! То, что надо!’.
‑ И последний вопрос. Почему именно ко мне вы хотите пойти на службу? Разве до меня мало вы встречали благородных?
‑ Добрый господин, встречали. Но вы первый, кто знает о нашей стране, и отнесся к нам без предубеждения.
‑ Ты, похоже, меня убедил. Я беру вас!
Любой совершенный поступок, как хороший, так и плохой, имеет последствия. Если в большинстве случаев они проявляются со временем, и не всегда сказываются на людях, которые их совершили, то в этом случае мой поступок можно назвать исключением, так как его последствия не заставили себя долго ждать. Катализатором столь бурной реакции на мои слова неожиданно стал Питер ‘Силач’. Его оскорбленное самолюбие, дикая злоба и слепая уверенность в своей силе затмили его разум, дав волю животным инстинктам. Подобной вспышке могла быть только одна причина: деньги, которые приносили ему китайцы. Только из‑за этого он их терпел, как и связанные с ними проблемы. А тут они взяли и заявили, что уходят. Все это тут же вылилось в его диком реве: ‑ Они так просто не уйдут!! Сначала я выпущу им кишки!!
В подтверждение этих слов в его руке оказался длинный и широкий нож. Встретив мой взгляд, он зло осклабился и вызывающе рубанул клинком воздух. Тут же в руках некоторых актеров появилось оружие: окованная железом дубинка и три острых длинных ножа. Все они умело выстроились полукругом за спиной вожака, готовые броситься на нас, словно обученные псы, ждущие только команды ‘фас!’. Не знаю почему, но особого страха перед ними я не чувствовал, только ‑ возбуждение и злость к противнику, словно перед обычной дракой. Правда, при этом еще подумал: ‑ Вы, господа артисты, не так просты, как кажетесь. Не удивлюсь, если узнаю, что временами вы подрабатываете на дорогах убийствами и грабежами!’.
Джеффри и Хью, не сговариваясь, сделали шаг вперед, заслонив меня. Напряжение росло с каждой секундой. Все ждали только
