В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
или смешливыми, но ни в одном не было даже капельки негодования по столь неприкрытому проявлению невежества. Впрочем, в равной степени меня привлекали и откровенно клоунские наряды молодых дворян, которые выглядели в них настолько живописно и причудливо, что походили на больших попугаев с их яркой расцветкой. Опять же это был взгляд человека, чья память хранила вкусы и моду людей двадцать первого века.
Люди постарше были не столь вызывающе одеты как молодежь, но зато в пышности нарядов явно превосходили. Затянутые в платья из тяжелой индийской парчи и камзолы из брюссельского бархата с тройным ворсом, с наброшенными на плечи плащами с меховой опушкой; они были одеты явно не по сезону. Впрочем, вскоре пустое любопытство мне надоело, и я поневоле вернулся к мыслям, касающимся моего выступления на турнире. С самого утра я клял себя последними словами, что по пьянке согласился участвовать в этом шоу железных болванов, но как говорилось в мое время: ‘поезд ушел’.
Пробежал глазами по толпе и глаз неожиданно зацепился за стоящих рядом с трибуной двух дворян в донельзя потертой одежде, но, тем не менее, гордо выставивших на показ регалии рыцарского и дворянского достоинства. Золотая цепь на шее, кинжал за поясом и меч. Брезгливо и высокомерно они смотрели на окружающих их йоменов ‑ мелкоземельных фермеров.
Когда мне надоело смотреть на людей, я принялся рассматривать флаги и гербы участников турнира, развешанные на шатрах и столбах, этого мне занятия хватило как раз до того момента, пока из шатров не стали выходить облаченные в доспехи рыцари. Их появление тут же привлекло внимание зрителей: неспешные разговоры и рассуждения о достоинствах и недостатках бойцов, а также яростные споры, на некоторое время затихли. Интересуясь людьми и происходящими вокруг меня событиями, в свою очередь, я сам притягивал немало любопытных взглядов. Для местных феодалов появление нового лица, дворянина, да еще в окружении пяти необычных телохранителей, стало своего рода событием. Сначала я сидел, гордо подбоченись, но потом по‑детски навязчивое внимание стало меня раздражать, и только когда на ристалище началось шоу, которое переключило внимание присутствующих на себя, я смог облегченно вздохнуть и расслабиться.
Начало турниру положила, выехавшая на поле, яркая процессия, состоящая из маршалов и герольдов. Первыми начали герольды, громкими звуками своих труб возвестив о начале, после чего маршал ‑ распорядитель огласил распорядок турнира. За неимением большого числа участников, все рыцарские потехи были уложены в один день. Сейчас начнутся одиночные поединки на копьях, после обеда ‑ массовая схватка. Второй день турнира был отдан мужицким развлечениям: бою на дубинках, стрельбе из лука и соревнованию на звание ‘самый сильный’. Тут же был оглашен список призов, четко определивший границу между знатью и бедняками. Если победитель в одиночных поединках получал золотой кубок, то победитель в стрельбе из лука ‑ пять серебряных шиллингов. После объявления условий и наград герольды трижды объехали поле по периметру ристалища, громко выкрикивая: ‑ Любовь к дамам!! Смерть противникам!! Честь великодушному!! Слава храброму!!
Возбужденная толпа тут же подхватила их выкрики, вторя выкрикиваемыми герольдами девизам. Когда шум стих, а герольды покинули арену, пришла пора маршалов, которые, в свою очередь, объявили имена участников и порядок, в котором те будут выступать. Как оказалось, в одиночном единоборстве с копьем было заявлено всего лишь десять участников, зато в групповой схватке ‑ двадцать три человека и ждали еще пополнения. Тут же поинтересовался у Джеффри, почему так случилось; тут ‑ пусто, а там ‑ густо. Он мне объяснил, что, так как этот турнир представлен только местными рыцарями, которые знают слабости и недостатки большинства своих противников, то показывать свое искусство в одиночном поединке решились только заведомо сильные бойцы. Зато другие рыцари, не рискуя сразиться с сильным воином, охотно попробуют свои силы в общей схватке, где есть возможность выбрать себе равного по силам противника. Возбужденные крики неслись из толпы до тех пор, пока троекратно прозвучавшие трубы, возвестившие о начале первого поединка, не утихомирили людей. Тишина продержалась недолго, как только на ристалище выехали двое первых участников поединка, воздух вздрогнул от нового рева толпы. Острый звук трубы прорезал воздух, давая начало схватке, после чего рыцари, с развевающимися за спиной плащами и, сверкая доспехами, ринулись друг на друга, чтобы с жутким грохотом столкнуться посередине ристалища. Схватка закончилась в одно мгновение: искусство и удача одного из рыцарей принесли тому молниеносную победу.
