В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
Копье победителя ударило в щит противника с такой силой, что тот вылетел из седла, словно камень из пращи. Счастливчик же усидел в седле, так как копье противника только скользнуло по его щиту и ушло в сторону. Теперь он делал круг почета под приветственные крики зрителей, а тем временем его противника уносили с поля оруженосцы и пажи. Правда, не все остались довольны результатом, были и недовольные, которым не понравился быстро окончившийся поединок. Среди них, к моему удивлению, оказалось немало женщин, жаждущих крови. Возгласы герольдов и звуки труб возвестили торжество победителя и поражение побеждённого.
Только в двух поединках копья ломались дважды, прежде чем был определен победитель, поэтому, когда начался второй отборочный этап, в толпе начали ворчать, что в кои века выдался праздничный денёк, а ничего хорошего и так не увидишь. Правда, в основном это относилось к моим соседям, группке старых рыцарей, которые негромко делились между собой замечаниями, вспоминая триумфы своей молодости и сетуя на то, что нынче нет того воинственного духа в молодежи. В отличие от них, на меня зрелище произвело впечатление. Правда, двоякое. Мне очень не понравилась неподвижность тел некоторых рыцарей, которых уносили с арены.
После окончания одиночных поединков и торжественного вручения приза главному победителю, на арену снова вышли герольды. Они объявили окончание первой части рыцарского турнира и объявили о начале второй его части ‑ массовой схватке. Тут я невольно вздрогнул, несмотря на жару. Ведь через полтора часа я сам окажусь на арене.
‘Надеюсь, что уйду на своих двоих. По крайней мере, хотелось бы!’.
Чтобы заглушить ненужные мысли, я прислушался к зачитываемым герольдами правилам групповой схватки.
‑ Бойцам воспрещается колоть мечами, а позволено только рубить!! ‑ разнеслось в воздухе. ‑ Участник в схватке может применять помимо меча, палицу или секиру, но отнюдь не кинжал!! Упавший с коня рыцарь может продолжать бой только с пешим противником!! Всадникам запрещается нападать на пешего рыцаря!! Если рыцарю противной стороны удастся загнать противника на противоположный конец ристалища, где он сам, его оружие или лошадь коснутся внешней ограды, противник обязан признать себя побеждённым и предоставить своего коня и доспехи в распоряжение победителя!! Рыцарь…!!
… Каждый нарушивший правила турнира или как‑то иначе погрешивший против законов рыцарства, будет подвергнут лишению доспехов и посажен верхом на ограду, на всеобщее осмеяние!!
В ожидании второй половины рыцарского турнира ‑ общей схватки, я лежал на траве, в густой тени, наслаждаясь прохладой и холодным клюквенным морсом. Джеффри сидел рядом со мной, а китайцы с Хью ‑ чуть поодаль. Потягивая прохладный напиток из оловянного кубка, я чувствовал себя несколько скованно и напряженно. Выступать мне не хотелось.
‑ Джеффри, а выступать мне обязательно?!
‑ Сэр, неужели вы сможете запятнать фамильную честь столь недостойным поступком?!
Его возмущение было настолько искренним, что мне в какой‑то момент даже стало неловко за свои слова.
Несколько минут я пытался придумать причину, по которой мог достойно, отказаться от участия в шоу железных парней, но кроме тупой отмазки, что у меня крутит живот или болит голова, в голову ничего не приходило. К сожалению, здесь такие вещи не прокатывают. Дворянин должен быть мужчиной и может проявлять страдания, только когда его проткнут мечом или топором отсекут какую‑нибудь конечность, иначе тебя просто не поймут и запишут в трусы. Честно говоря, мне на их понятия было наплевать, но с другой стороны мне рано или поздно придется участвовать в различных турнирах, так как они являются одной из основных составляющих образа жизни дворянина и воина, чью личину я сейчас ношу. Помимо основного фактора была еще одна причина. Я стал дорожить мнением Джеффри. Да и кто бы ни стал дорожить мнением, единственного близкого мне в этом мире, человека, к тому же преданного как пес хозяину. Я уже успел изучить его характер, нравы, привычки. Это было не сложно, так как по характеру тот был открыт, прост и к любой ситуации подходил с точки зрения силы. Ревностно чтил рыцарские представления о чести и морали, но почему‑то только в отношении меня, но никак не себя. Он верно и преданно служил мне, ничего не требуя взамен, и как пес был готов вцепиться в глотку любому врагу хозяина, на которого тот укажет пальцем. К тому же он каким‑то странным образом разделил нас. Честь, совесть, достоинство ‑ оставил мне, а сам жил по кодексу простого наемника, которого кормил меч. С какой‑то стороны я его понимал. Какие могут быть у человека моральные принципы и этические нормы, когда тот большую
