В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
меч в моей руке, а затем, с искаженным от страха лицом, рванул поводья, разворачивая лошадь. Не успел его конь набрать скорость, как я его настиг. В этот самый миг ненависть смешалась с диким азартом и вылилась в торжествующем вопле, заставив Вернея повернуть ко мне голову. Его лицо представляло собой маску неприкрытого панического страха. Я был уже готов опустить меч на его голову, но чувство гадливости и брезгливости при виде этого патологического труса не дали мне просто так прирезать гнусную тварь и я воскликнул:
‑ Трус! Повернись ко мне лицом и сражайся, как мужчина! Умри человеком!
Вместо ответа тот заверещал тонким и противным голосом, словно испуганное животное, втянул голову в плечи и еще сильнее пришпорил коня.
‑ Так сдохни, грязная свинья!! ‑ с этими словами я резко бросил руку вниз. Клинок разрубил богато отделанный золотым позументом берет Вернея, а за ним и череп. Визг обезумевшего от страха труса оборвался хрустом костей и коротким всхлипом. Не успело залитая кровью голова упасть на лошадиную гриву, как его тело, разом обмякнув, начало сползать, а потом, скользнув по лошадиному боку, рухнуло на траву. Остановившись у трупа, я с минуту смотрел на него, затем тронул поводья и завернул коня. Адреналин еще клубился у меня в крови, когда я подъехал к дворянам, спутникам Вернея, с окровавленным мечом в руках. Не знаю, что прочитал в моих глазах господин в темно‑коричневом камзоле, но он предпочел не высказываться и промолчал, зато молодой повеса не замедлил высказать свое возмущение:
‑ Сэр! Вы совсем обезумели, если решились на убийство безоружного человека!
Гнев при этих словах колыхнулся во мне и погас, не найдя подпитки, поэтому я только сказал:
‑ Вы свидетель! Вы видели и слышали, как я предлагал ему честный поединок. У него был шанс, и он им не воспользовался!
‑ И все равно я утверждаю, что это убийство!
Я смотрел на него и не понимал, что это: уверенность в себе или в его голове все еще играет хмель вместе с наглостью и бесцеремонностью.
‑ А натравить на нас, как псов, своих стражников, это как называется?!
‑ Да, Верней поступил неблагородно, но и вы поступили не лучше!
‑ А кто ты такой, чтобы судить о том, что правильно и неправильно?!
‑ Вы мне не нравитесь, как и ваш тон, но я вам отвечу! Я ‑ Джон Макуорт, сын графа Ромейского.
Тон, снисходительный и одновременно высокомерный, которым была сказана последняя фраза, очевидно, явно должен был подчеркнуть значимость и превосходство его рода над другими знатными семьями или как минимум над родом Фовершэмов.
‘Мальчишка, а гонор, как у взрослого!’.
Окинув холодным взглядом пышно и вычурно одетого холеного дворянина столь гордящегося своей родословной и не меньше этого кичившегося своим богатством (на его холеных пальцах я насчитал шесть перстней с драгоценными камнями), я издевательски сказал:
‑ Рад за вас, э‑э,… сын… благородного… графа, а теперь разрешите откланяться, ‑ в следующую секунду мой случайный взгляд задел разукрашенную цветами и лентами тележку. Девушки!
‘Черт! Дьявол! Мать вашу! Совсем забыл! Мститель хренов!’.
Если до этого момента я считал, раз Верней мертв, то дело можно считать закрытым, а теперь оказывается, утолив свою жажду мести, я не сделал самого главного ‑ не восстановил справедливость. Ненависть, снова вспыхнувшая во мне, горела сейчас не всепоглощающим пламенем, а ровным холодным огнем, дающим принимать, пусть резкие, но зато взвешенные решения. Что ж, будем разбираться с этим делом дальше! Повернулся к хладнокровному господину, в темно‑коричневом камзоле.
‑ Кто вы?!
‑ Граф де Гораф, нормандский дворянин. К вашим услугам.
‑ Граф, как эта девушка попала… в упряжку?!
Тот неожиданно замялся:
‑ Хм! Не знаю. Все устраивал Верней. Мне это было просто неинтересно. Подождите, так это все… из‑за этой девушки?!
‑ И да, и нет, граф.
‑ Хм. Не знал! Дьявол! Не знал! А вы, похоже, Томас Фовершэм. Слышал, что между вами существовала личная неприязнь, но никак не думал, что из‑за девушки. По крайней мере, Верней не говорил… Впрочем, что тут говорить! Вы дворянин?!
‑ Да! Томас Фовершэм, сын барона Джона Фовершэма!
‑ Гм! Мы с вами, эсквайр, благородные люди и должны идти навстречу друг другу. К тому же она же не благородного сословия, а все лишь простолюдинка! Не драться же нам из‑за нее! ‑ он сделал многозначительную паузу, словно собираясь подчеркнуть то, что он собрался сказать.‑ Может быть, возьмете отступного?!
‘У Вернея дружки под стать ему! Что захотел ‑ взял! Если не мечом, то подкупом. Или на испуг! Вон девчонки даже пискнуть не могут в свою защиту,
