В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
и в то же время было настолько артистично, что временами даже дух захватывало. Как‑то я поинтересовался у Чжана, что у них за стиль, то получил через Лю странный ответ:
‑ В основе нашей техники лежит принцип, приемлемый для любого поединка: следуй за позициями соперника, заимствуй силу противника.
После отработки базовых комплексов ‑ таолу, шла имитация боев с голыми руками, затем переходили к спаррингу, затем каждый начинал заниматься отдельно с выбранным им типом оружия.
Пару раз я беседовал Чжаном и Ляо через их брата, чтобы на основе этого сложить свое собственное мнение о них, а не только со слов их младшего брата. Не то что бы я был хорошим психологом, но люди в средние века были более открыты и не имели комплексов, как в двадцать первом веке, если не считать фанатичной веры в Бога и суеверий, где они перещеголяли современного человека на двести процентов. Насколько я мог понять, старший и средний брат делали ставку на физическую силу и больше доверяли своим инстинктам, чем разуму.
Ляо. Солдат и разбойник. Азарт, упоение битвой, вино и шлюхи были его жизнью, и другой он не желал. Это был китайский прототип моего телохранителя. Ему привычней орать похабную песню в дымном кабаке, в компании с разбойниками и ворами, чем сидеть в парчовом халате за чашечкой чая и спорить о стихах какого‑нибудь модного поэта. В тоже время он был умным и волевым человеком, так как, насколько я успел понять из рассказов Лю, офицерские чины в императорской армии не давали за папины заслуги или за выслугу лет, а за конкретные таланты и способности человека. Да и его деятельность в качестве разведчика на чужой территории в течение двух лет уже само по себе внушала уважение. Цель его жизни, ничем не отличавшаяся от мыслей Джеффри и Хью, заключалась в достойной смерти на поле брани. На данный момент он был готов сражаться за достойного господина и умереть за него. Иначе ‑ за меня. Если раньше я представлял фразу ‘умереть за господина’ вымыслом авторов исторических романов, то теперь я уже так не думал. В эти времена, самопожертвование во имя дела или выражение ‘сражаться до смерти за своего господина’ было в устах воинов не пустой бравадой. Когда я спросил у Ляо: сколько тот убил в своей жизни людей, он несколько мгновений думал, а потом сказал:
‑ Очень много!
Их старший брат, Чжан, являл собой образ героя фильмов ‑ мастера кун‑фу. Его торс казалось свит из толстых канатов, скрытых под кожей. Ушу было для него не столько профессией и работой, сколько самой жизнью. Судя по его словам, роль купца, в отличие от отца, его так сильно тяготила, что именно это обстоятельство повлияло на решение отправиться с братьями в дальнее странствие. Он был немногословен, прям по характеру и очень скромен в быту. Похоже, кроме ушу, в жизни Чжана мало что интересовало. Его собственные слова, сказанные мне, только подтвердили мой вывод:
‑ Чтобы быть хозяином собственной судьбы, надо воспринимать жизнь, как бой, а насколько тот будет успешным, зависит от степени подготовки.
Я невольно сравнил его с теми тренерами, у которых мне довелось тренироваться. Теперь, в моем представлении, Чжан являл собой тигра ‑ самца, матерого хищника, с его клыками и когтями, а тех ‑ чуть подросшими тигрятами, способными только царапаться. Его ежедневные тренировки напоминали работу ремесленника, который трудится, для того чтобы жить. Взять того резчика по дереву, чем тот становиться искусней, тем дороже стоит его работа, так и у бойца, чем искусней он в своем ремесле, тем легче защитить свою жизнь и отнять чужую. Это было его ремесло. Он не занимался ни медитацией, не совершенствовал свой дух в свете последних философских концепций, вместо этого каждую свободную минуту тренировал свое тело, чтобы потом использовать навыки для получения победы. Любой ценой. Его удары были предельно жестоки и наносились в наиболее уязвимые места человеческого тела. Недаром в кругу китайских мастеров ушу родилась поговорка: ‘Нести зло ‑ для злых, а добро ‑ для хороших людей’.
Лю, младший брат и бывший чиновник, был полон амбиций. Они были глубоко скрыты, но я угадывал их в тонких намеках, упрятанных в велеречивости речей. Он не был трусом, в полном понимании этого слова, был готов ответить ударом на удар, но если представлялась такая возможность, предпочитал нанести своему противнику удар в спину. Сначала меня раздражали его длинные, окольные речи, но затем из его объяснений понял, что прямо в Поднебесной никто не говорит, а длинные, расплывчатые речи с витиеватыми оборотами должны были подчеркнуть тонкость ума и образованность человека. Ему сильно не хватало своего прежнего положения, того почета и уважения, которые ему оказывали, когда он занимал солидную должность. Он
