В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
был ‘карьеристом’ в чистом виде, готового лезть наверх по трупам своих соперников. Да и к доносам относился положительно, считая их радикальным средством в борьбе с расхитителями и взяточниками. После его очередных откровений, я с невольной брезгливостью подумал:
‑ Живя в стране с такими законами, поневоле станешь уродом с атрофированной совестью и нравственностью шлюхи’.
Но даже при всех его недостатках это был умный, образованный, нестандартно думающий и глубоко чувствующий, человек. Как все эти достоинства и недостатки могли сочетаться в одном человеке, так и не мог понять, сколько не думал над этим вопросом.
У Джеффри отношения к китайцам были намного проще, он управлял ими, как слугами, стоявшими ниже его по положению. К тому же они были китайцами, а значит, уже тем самым не являлись ровней чистокровному англичанину. Правда, со временем, оценив боевые качества братьев, он изменил к ним свое отношение. Это не было высказано словами, зато исчезло явное презрение и откровенные насмешки. Хью же смотрел на жизнь глазами Джеффри, как своего непосредственного командира. Когда отношение того к китайцам изменилось, арбалетчик найдя в Ляо родственную душу, стал вместе с ним совершать набеги на кабаки и бордели.
ГЛАВА 11
РАЗБОЙНИКИ
Сначала мы увидели над лесом, лениво трепещущий флаг. Разглядеть, чей был на нем изображен герб, не было ни малейшей возможности из‑за дальности расстояния. Впрочем, даже если бы я мог его рассмотреть, мне это мало что дало, так как мои познания в геральдике не отличались большой глубиной. Только благодаря титаническим усилиям моего телохранителя я стал разбираться в основах этой премудрости, но только на уровне самого Джеффри. Когда он это понял, то решил подтолкнуть меня к обучению, причем подошел к этому вопросу творчески, проявив своеобразную житейскую смекалку. Слыша время от времени, как я ссылаюсь на книги, он нашел в Мидлтоне, в книжной лавке, трактат о геральдике с большими красочными картинками, а затем, почти заставил меня его купить. И это при его отношении к тратам на всякие ненужные вещи, к каким он относил и книги. За время моего лечения мы несколько раз занимались по этой книге. Его великолепная зрительная память на гербы, а также знание основных ветвей английских родовитых семей сначала делали эти занятия весьма познавательными. К тому же яркие и своеобразные картинки мне нравились, поэтому я подолгу их разглядывал с немалым любопытством. Медведи, олени, леопарды. Встречались и более необычные существа, как, например, единороги. Интересно было так же читать смелые и оригинальные девизы, но что ни говори, это была учеба, к тому же язык на котором излагались основы геральдики, был неимоверно напыщенный и сложный, с множеством лишних описаний и ненужных деталей.
‘В геральдике правая и левая стороны щита определяются не с точки зрения человека, смотрящего на щит, а с точки зрения человека, стоящего за щитом, или воина, держащего его в руке. Таким образом, левая часть щита на рисунке, называемая «декстер», обращённая к правой руке воина, считается правой, а правая часть, называемая «синистер», обращённая к левой руке (которая держит щит) считается левой…’.
‘Щит, как правило, разделён на несколько частей, каждая из которых называется полем. Это деление образуется раскраской щита несколькими тинктурами, вследствие чего и образуются геральдические фигуры ‑ почётные и второстепенные. Основных делений четыре: рассечение, пересечение, скошение справа и скошение слева. Эти деления…’
Я понимал, что это надо и заставлял себя учить дворянскую науку, но в тоже время ум человека двадцать первого века, как бы исподволь, говорил, это пустое и никому ненужное занятие, а потому я трачу время попусту. И вот когда телохранитель явился для очередного урока, неожиданно для себя я вспылил и высказал ему напрямую, что думаю о геральдике, а об этой книге в частности. Думал, что он развернется и уйдет, но вместо этого он помялся у порога, а затем решительно шагнул в комнату. Глядя на его напряженное лицо, я решил, что у нас появились проблемы. Осталось только выяснить: какие? Но не стал опережать события, решив предоставить инициативу своему верному слуге и телохранителю.
‑ Ты что‑то хотел мне сказать, Джеффри?
‑ Томас, я давно хотел поговорить с тобой… о тебе. Это глупо звучит, но я не знаю, как по‑другому тебе это сказать. Понимаешь, у тебя тело и лицо Томаса Фовершэма, а душа… не его. Да, я знаю, что Господь Бог вроде бы заменил
