В результате неудачного научного эксперимента сознание Евгения перенеслось в тело юного британского рыцаря. Проснувшись в фамильном замке барона Фовершэма, Евгений быстро сообразил, что лучше всего притвориться больным, страдающим временной потерей памяти.
Авторы: Виктор Тюрин
просто взял и поверил в мою сказку, ничего удивительного не было. Дело в том, что в эти незатейливые времена людям проще было верить в чудеса, чем в силы природы. Я считал, что в большей степени тут была виновата их слепая вера в Бога. Они жили в страхе и священном трепете, чувствуя близость неба с ангелами у себя над головой и ада, с его черным пламенем, в котором горят души грешников, под ногами. Рука Божья виделась им во всем: в радуге и в комете, в громе и молнии. Дьявол, со своими приспешниками, в свою очередь не отставал в охоте за душами людей: искушая их похотью, богатством и властью. Для Джеффри были естественны ведьмы и призраки, как и то, что в Дорсете обитает Зеленый Человек, а в канун Дня всех святых дьявол и мертвецы танцуют в Мэйденском замке. Да и какие могли быть сомненья у простого человека, если в подобные басни верил как король, так и священник из самой глухой деревушки. Каждая проповедь, увиденная картина, сказка, услышанная от матери или няньки, ‑ все учили одному и тому же. Вере в чудеса.
Въехав на холм, куда привела нас дорога, мы увидели замок, чье знамя видели из‑за леса. Стоявший на соседнем холме замок наиболее соответствовал моим представлением, основанным на картинках из книг и фотографиях в Интернете. Я смотрел на его мощные стены и высокие угловые башни с некоторой долей восхищения ‑ именно так представлялось мне когда‑то рыцарское средневековье. За широким рвом, над которым только что опустили на цепях подъемный мост, поднимается массивная каменная стена. Наверху этой стены резко выделялись на фоне неба широкие зубцы, а время от времени их правильный ряд прерывается выступающими каменными башнями. Время от времени в промежутках между зубцами крепостной стены блестит на солнце шлем, проходящего по стене, часового, обозревающего местность, а над ней гордо поднимается главная замковая башня; где на самой ее вершине трепещет герб владельца замка. Вдруг до моего слуха донеслись, идущие из замка звуки рога. Оторвавшись от общей картины, переключил внимание на ворота. Интересно: в честь чего они так засуетились? На охоту или хозяин решил в гости съездить? Себя я в расчет не принимал, слишком мелкая цель.
Вот из‑под темного свода замковых ворот на подъемный мост, а затем на дорогу, выскочило несколько всадников, тут же принявшись погонять лошадей. Впереди скакал рыцарь в ярко блестевших на солнце доспехах. Один,… три,… пять человек. А вон и копье с гербовым значком, которое держит один из телохранителей.
‘Видно отправился с визитом к соседу’.
Снова принялся разглядывать замок, но теперь уже оценивая его как укрепленное место.
‘Ров глубокий, ‑ отметил я про себя. ‑ Правда, воды там, словно кот наплакал, зато мост на цепях, как положено. Решетка. Ха! Да тут даже двое ворот!’.
Мощные ворота замка, укрепленные железными полосами, были помещены между двумя башнями, неразрывно соединенными со стеной. Рядом с ними устроены маленькие ворота, с нашего расстояния, они больше походили на калитку. Над зубцами стены торчали две башни донжона, своего рода дома ‑ крепости, последнего оплота хозяев замка, если стены захватит враг. Не найдя больше ничего интересного для себя, еще несколько минут полюбовался общим видом, после чего развернул коня. И тут же мой взгляд уперся в стоящую на дороге группу всадников, которые перекрыли нам дорогу. Это еще что? Скучно одним за столом сидеть ‑ решили пригласить на ужин? Глянул на Джеффри. Тот в ответ нахмурился. Кивнул ему головой, чтобы тот подъехал.
‑ Зачем они стали?
‑ Судя по всему, хозяин замка хочет вас, господин, вызвать на поединок. Смотрите, оруженосец, стоящий сзади, боевое копье своего господина держит, а у второго тоже копье, но с гербом ‑ флажком. Стоят на дороге и ждут нас. Даже не знаю, что посоветовать. Ведь с копьем и на лошади, господин, вы давно не тренировались.
Я прекрасно понимал, что мои попытки сопротивляться сложившейся системе, которая продержится в том же виде еще как минимум столетие, выглядели ни больше, ни меньше, как плевание против сильного ветра. Все мое презрение и пренебрежение рыцарскими законами, рано или поздно, отразиться на мне самом, самым что ни есть печальным образом. Взять мою засаду в лесу возле Мидлтона. Можно сказать, что только благодаря партизанскому опыту Ляо я выкрутился из этой передряги, когда решил поиграть в благородного разбойника, а ведь в следующий раз удача может оказаться не на моей стороне. Понимая это, я все равно ничего не мог с собой поделать, такой уж у меня дурацкий характер: чем больше на него давят, тем сильнее он сопротивляется. Вот и сейчас во мне должно было схлестнуться мое самолюбие и рыцарский кодекс. Я честно пытался настроить себя на мирный лад, но уже одна только мысль,
