Сердце дезертира

это было уже нельзя.
— Хорош! — закричал Рябой, поднимая руку. — Хорош патроны тратить, ну не в тире же!
А патронов и правда становилось все меньше.
«Если Шейх хочет куда-то идти от Янтаря, надо с ним поговорить на эту тему, — подумал Рябой и сам себя одернул: — Ты о чем? Решил же свалить ночью с Осиного Гнезда! С ними Норис, не пропадут!»
Так и было. Флер не шла у влюбленного Рябого из головы, но и бросить группу на марше он не мог. Другое дело на ночевке, когда с ними останется опытный проводник. Правда, очень хотелось забрать ПДА… Но в глубине души он боялся даже спросить о нем. Во всяком случае, своего АК он не видел нигде. Видимо, «мистеры» просто бросили его где-то втихомолку. Даже думать, что так же поступили с его видавшим виды, исцарапанным в ходках, зарегистрированным у старины Че ПДА, Рябому было больно.
— Он ушел, — напомнила о кровососе Норис. — Но если он не остался в Собачьей деревне, то уже не отстанет. Эй, вы! Смотрите на Датчики постоянно! Кровосос не сильно ранен, если может быть невидимым!
Фарид, с тоской оглянувшись на видневшуюся вдалеке Собачью Деревню, послушно перевел слова сталкерши. Телохранители хоть и с собачьей преданностью, но с собачьей же жалостью посмотрели на босса. Шейх раздраженно что-то буркнул. Рябой приблизительно понял суть проблемы: и рюкзаки со снаряжением, прежде всего боеприпасами, бросать было нельзя, и особенно таинственные ящики, числом три. «Мистеров» осталось всего двое, и никто, кроме Фарида, им теперь не помогал. Как нести груз, быть готовым к обороне и еще посматривать на датчики?
— Может быть, вернете нам ПДА? — предложил сталкер. — Хотя бы Норис.
— Нет! — коротко ответил Шейх и выразительно посмотрел на палец Рябого.
«Думает, что купил меня, сволочь!» — подумал Рябой, но перстень на всякий случай снял и спрятал поглубже. Уж если выжить, то так, чтобы было, чем задобрить Флер. Иначе лучше и не выживать.
— Все, идем! — Ждать было нечего. — Идем через поле, не рассыпаться! Поворот только по моей команде! И старайтесь на всякий случай поменьше задевать эту картошку…
Норис только покачала головой. Рябой понял, что ей идея идти через поле не нравится. Но она пошла первой.
«Значит, ставки ее игры выше женского здоровья, — рассудил он. — Радиация. Сам знаю, что радиация, но она же тут везде, чуть больше, чуть меньше, какая разница? А Норис думает иначе, но идет. В целом это, наверное, хреново. Что за цель у девки? Не перестреляет она их, если я уйду?.. А, черт с ними! Не унывай, жандарм!»
Он постарался сосредоточиться мыслями на Флер — настолько, конечно, насколько может себе это позволить сталкер в Зоне. С другой стороны, им пока ничто не угрожало, кроме кровососа-подранка. Опасная тварь, но тоже жить хочет — может, еще и побоится на большую группу нападать. А другим мутантам тут делать нечего, никакой кормежки. Увязая в жирной, будто недавно перекопанной и политой земле, Рябой то и дело поглядывал на первый ориентир.
Когда-то давно, еще до появления Рябого в Зоне, Периметр проходил где-то здесь. Солдат частью привезли на вертолетах, а частью просто десантировали на парашютах, так спешили. Это произошло сразу после второй Чернобыльской Катастрофы, когда появились мутанты и случились первые Выбросы. Высокому начальству и в Киеве, и в Минске, и в Москве казалось, что проблему можно быстро решить, если загнать сюда кучу служивых с автоматами. Большая часть тех стриженых ребят тут и осталась. А Периметр они построить все равно не успели — случился очередной Выброс, Зона расширилась, и все, кто уцелел, бежали. От первой попытки обуздать Зону осталась теперь лишь одна «прожекторная вышка», как ее прозвали. Наверное, там должны были располагаться и пулеметы, но сталкеры знали лишь о прожекторе, по той простой причине, что он всегда горел.
— Я никогда его не видела, — в такт мыслям Рябого сказала Норис. — В смысле, света. Его вообще видно с поля?
— Ага, — кивнул сталкер. — И с поля, и с той стороны. Вот как по глазам нам ударит с той раскоряки — значит вышли на линию. Метра два-три луч, а в стороне ничего не заметишь. Вон там примерно стоит эта раскоряка. Говорят, и мертвые солдаты еще там, наверху. Обглоданные, в шинелях… Не унывай, жандарм, мимо не пройдем!
— А этот свет… — Норис немного смутилась. — Кто-то мне говорил, что можно ослепнуть.
— Ерунда! — убежденно сказал Рябой. — Надо просто потом глаза промыть… Ну, ты знаешь.
— Нет, не знаю! Как — промыть?
— Ну… Вот тоже, столько ходишь, а не знаешь! — Рябому стало просто неудобно. — Мочой надо промыть. А что такого? Старый способ. Бабушка моя промывала, моей, когда я маленький был. Ничего особенного.
Норис ничего не сказала, но