Сердце дезертира

про себя сталкер. — А платки-то какие у них в „Искателе“, смех один! Кстати, надо бы и мне завести хоть какой-нибудь, давно хотел…»
— Один человек, — тихо начала Норис, — попросил меня помочь Шейху. Обещал хорошо заплатить. А мне нужны деньги, теперь… Последняя ходка. Придется куда-то уехать.
— Куда? — несколько опешил Рябой.
Многие, особенно из новичков, собираются подзаработать и уехать. Только на самом деле не уезжает никто. Некоторые, правда, все же пытались, но возвращались, едва добравшись до Киева. Вдалеке от Зоны все становится чужим, неуютным. И — пресным. В «Штях» как-то раз трепались на эту тему, и кто-то лихо врал, что встречался с Болотным Доктором, и тот якобы сказал, что на самом деле Зона меняет всех сталкеров на шатунов. Просто никто не помнит, как это с ним произошло.
Рябой в сказку не поверил. Шатуны, конечно, дело обычное, но получаются они из тех бедолаг, что не смогли нигде спрятаться от Выброса. Когда наступает пик активности Зоны, ничьи мозги выдержать не могут. Но если парню повезет и он все-таки выживет, есть шанс, что сумеет вспомнить, как его зовут и как пристегивать к автомату магазин. Правда, случается это не так часто, и обычно шатуны — конченные люди. Еще говорили, что Выброс не может пережить никто, и шатуны — не сами сталкеры, а их копии, созданные Зоной. Но в это Рябой не верил. Зачем это Зоне нужно? Она людей не жалела никогда и не собирается.
— Не знаю куда. Куда-нибудь, — вздохнула Норис. — Не в городке же ошиваться? Там только такие, как… Ну да ладно.
— Если ты о Флер, то зря! Она не такая, как о ней думают. То есть, конечно, Зона есть Зона и… — Рябой сам не понял, что хотел сказать. — Одним словом… Вот он!
По глазам справа ударило будто бритвой — это светил вечный прожектор с солдатской вышки. Прикрываясь ладонями от узкого, мощного луча, они быстро миновали участок поля, с которого прожектор было видно. Норис тут же достала флягу — промыть глаза.
— Вот! — Рябой прочертил берцем на земле линию, параллельную лучу. — Значит, нам отсюда вот примерно туда… Пока среди берез не увидим танк. Его хорошо видно, мимо не пройдем.
— Господин Рябой! — Фариду совершенно не понравился слепящий луч. — С нами точно ничего не случится?
— Да нет же! Я сказал: мочой промоем, и порядок со зрением. А вот это, — он указал на Норис, — бесполезно и пустой перевод воды. Вода будет нужна, чтобы руки и лицо сполоснуть, когда с поля выйдем. Здесь все же радиация, а нам побарахтаться пришлось. Если килограмм такой земли на себе таскать, никакие таблетки не помогут.
Фарид перевел все Шейху, тот мрачно кивнул. Всегда удивлял Рябого такой подход: вот с монстрами, которые могут порвать, а то и что похуже сотворить, будем сражаться, готовы, а радиацию лучше обойти. Странные люди! Радиация на тебе, может быть, только через год и скажется, а за этот год те же кровососы сталкера триста шестьдесят пять раз успеют высосать.
— Все в порядке! Я же говорил: тут безопасно. Фиксируют ваши Приборы аномалии? Нет. Вот, это потому, что на поле их нет и никогда не было.
— Не так уж тут и безопасно, как вы говорили! — К Фариду постепенно возвращался скверный характер.
— Это кровосос погнал плотей! И вообще Зона есть Зона. Пошли дальше.
Танк оказался на месте — задрав дуло пушки в небо, покинутая машина наслаждалась покоем среди берез. Судя по сочному зеленому цвету, несколько лет в Зоне никак не сказались на его окраске.
— Говорят, в Зоне вообще не стареешь, — некстати сказала Норис.
— Ага, некогда, — хмыкнул Рябой. — Никто еще тут до старости не дожил. Значит, теперь берем курс по его пушке, а там увидим сгоревшую «Ниву», и, значит, почти пришли. Пожрать бы пора, с утра ни крошки…
— «Ниву» я знаю. Там еще Радиоактивный Ручей.
— Грязный Ручей, — поправил сталкер. — Каким еще ему быть, если он с этого поля и вытекает? На подходе к «Ниве» будем по колено проваливаться, там жижа одна… Слушай, — он понизил голос, — а как же ты будешь помогать Шейху, если уйдешь?
— Далеко не уйду, — так же тихо ответила Норис. — Вообще-то, человек, который меня нанял, сказал, что тебя с Шейхом уже не будет. Почти угадал… Прости, что я тебя вернула. Но кровососы — это серьезно!
Трое ведомых, которым не понравилось, что проводники перешептываются, приблизились вплотную. Шейх забавно переваливался по мягкому, влажному чернозему на коротеньких ножках. С лица его не сходила гримаса брезгливости.
— Вы ведь вернете мне ПДА, когда я соберусь уходить? — спросила Норис.
— Да, наверное… — рассеянно ответил Фарид. — Хотя… Ваш персональный компьютер остался там, у нашего человека в рюкзаке. Вы можете вернуться и взять его.
Норис беззвучно выругалась.