Оставшись без гроша после смерти отца, Кэролайн Симмонс, англичанка из благородной семьи, соглашается стать женой богатого американца, которого ни разу не видела, и направляется к нему на Запад. В порту ее встречает не будущий муж, а его сын — смуглый, черноволосый, привлекательный, наполовину индеец-чероки. Он мечтает отомстить отцу за те унижения, которым тот подверг его мать. А орудием мести должна стать та безрассудная особа, которая решилась на столь рискованное предприятие ради денег. Однако встреча с Кэролайн путает все его планы.
Авторы: Дорсей Кристина
на веслах, но она быстро утомлялась, и он, несмотря на раны, продолжал грести изо всех сил.
Вдоль берегов быстрой речки больше не видно было холмов, которые уступили место равнине, и Кэролайн поняла, что форт Принц Джордж уже недалеко. Когда стало темнеть, Волк направил каноэ к берегу, и, выйдя из лодки, Кэролайн почувствовала, насколько она устала и как нуждается в отдыхе ее измученное тело.
— Там недалеко есть небольшая хижина, — сказал Волк, вытаскивая лодку на песок. — Думаю, Морганы перебрались в форт или вернулись в Чарльз-таун. Мы сможем переночевать в их домике.
Волк оказался прав. В небольшой хижине, скрывавшейся среди деревьев, уже несколько месяцев никто не жил. Распахнутая настежь дверь криво свисала с одной единственной кожаной петли. Пол в комнате устилали сухие листья и обрывки бумаги. Кэролайн старательно вымела его сосновой веткой, а Волк тем временем занялся починкой двери. Он не стал собирать хворост. Несмотря на холод, они не рискнули бы разводить огонь в печи и тем самым обнаруживать свое присутствие. Сидя друг подле друга на одеяле, они, поеживаясь от холода, доели остатки провизии, взятой в индейском лагере.
— К полудню мы уже будем в форте Принц Джордж.
— Дай Бог! — с чувством отозвалась Кэролайн.
— Я знаю, что для вас все это невыносимо тяжело… — начал он, желая возобновить разговор о ее будущем ребенке, но не решаясь заговорить об этом прямо. Кэролайн опустила глаза на сцепленные руки. Она держалась скованно и напряженно, так, словно впервые осталась с ним наедине.
— Вам холодно? — спросил он, почувствовав, насколько глупо звучал его вопрос в сложившихся обстоятельствах. Разумеется, ей было холодно! Но Кэролайн лишь плотнее закуталась в одеяло и улыбнулась ему.
— А как себя чувствуете вы? Ваши раны сильно вас беспокоят?
Волку хотелось признаться, что не только перевязанные ею раны, но и все его тело болит от ушибов и ссадин, от перенапряжения и от холода. Но он лишь покачал головой и положил в рот последний ломтик сушеной оленины. Прожевав и проглотив его, он вздохнул и с надеждой взглянул на нее.
— Кэролайн! — Она подняла на него глаза, и Волк в который уже раз подивился ее нежной, изысканной красоте. После всех тягчайших испытаний этого дня она сохранила ясность взгляда и грацию движений. Любуясь ею, он едва не забыл о том, что намеревался сказать ей. Светлые волосы обрамляли ее овальное лицо с матово-бледной кожей, голубые глаза доверчиво глядели на него, щеки покрывал нежный румянец.
Волк наклонился к ней и с волнением произнес:
— Мне безразлично, кто отец вашего ребенка! — Губы Кэролайн внезапно дрогнули, и она стала разглядывать кайму своего одеяла, нервно теребя ее тонкими пальцами.
— Понятно, — еле выдавила она из себя. Глупо было надеяться, что он неравнодушен к ней…
— Нет! Ничего вам не понятно! — Волк схватил ее за руки и с силой притянул к себе. Кэролайн тщетно пыталась воспротивиться этому. — Я имел в виду, что слишком дорожу вами, и поэтому мне все равно, чье дитя вы носите под сердцем! — На сей раз он смущенно отвел взгляд и продолжал, с трудом подбирая слова: — Я понимаю, что не заслужил вашего прощения! Ведь с самого начала я повел себя с вами как последний негодяй! — Тень слабой улыбки скользнула по его полным губам. — Я всегда думал, что нет ничего хуже, чем быть незаконнорожденным ублюдком. Оказывается, вести себя как ублюдок гораздо, гораздо хуже! — Он робко взял ее за руку и с надеждой заглянул в ее глаза. — Я прошу вашего прощения за нанесенные вам обиды. И я нисколько не удивлюсь, если вы…
— Он ваш, — сказала Кэролайн, проведя кончиком языка по пересохшим губам. — Отец моего ребенка — вы!
— Кэролайн, я…
— Нет, выслушайте меня! — Она выпрямилась и взглядом заставила его замолчать. — Вы можете сколько угодно утверждать, что вам это безразлично. Но мне, поверьте, не все равно, от кого я зачала это дитя! Я не сказала вам об этом раньше, потому что мной владели досада и оскорбленная гордость. — Она густо покраснела и опустила голову. — Я ни разу даже… Ваш отец никогда… — Ей удалось заставить себя снова посмотреть в глаза Волку. Вздохнув, она твердо произнесла: — Вы — единственный, с кем я была близка.
— Неужели это правда? — с восторгом и недоверием спросил Волк и, прочитав ответ в светившихся счастьем глазах Кэролайн, притянул ее к себе.
Они больше не чувствовали холода, хотя ветер все так же шелестел оголенными ветвями деревьев, проникая в хижину сквозь щели между бревнами.
Волк приподнял рукой прядь ее белокурых волос и, любуясь их блеском, тихо произнес:
— Они и впрямь как лунный свет! — Но Кэролайн, нахмурившись, с тревогой взглянула в его агатово-черные
