Сердце дикаря

к действительности. Она внезапно осознала, что боль и ужас, пережитые ею, не идут ни в какое сравнение с тем, что ей еще предстоит испытать в самое ближайшее время. Черты ее прекрасного лица исказила гримаса ненависти.
Роберт с утробным воем откатился в сторону и судорожным движением ухватился за свой сморщенный член, сдавливая и вытягивая вялую плоть. Из угла его полураскрытого рта потекла струйка слюны. При виде этого Кэролайн чуть не вырвало от омерзения. Встретившись с ним взглядом, Кэролайн поняла, что выражение ее лица не осталось незамеченным для старика.
Удар был столь быстрым и неожиданным, что Кэролайн не успела защититься от него. Лицо ее свела судорога боли, и она почувствовала во рту вкус крови. Следующий удар по силе едва ли не превосходил первый.
— Дьявол вас раздери! — вопил старик. — Это все из-за вас! Смотрите, на что он теперь похож!
Но Кэролайн ничего не видела сквозь багровую завесу боли. Она подняла руки, заслоняя ими лицо, но это лишь еще больше разъярило Роберта. Изрыгая поток проклятий, он замахнулся для нового удара.
Кэролайн, собравшись с силами, выкатилась из кровати и упала на жесткий дощатый пол. Превозмогая боль в бедре, она вскочила на ноги. Старик кинулся вслед за ней. Кэролайн скорее чувствовала, чем видела это. Ему удалось ухватиться за край ее сорочки, но Кэролайн резко рванулась вперед, и кусок ветхой материи остался в руках Роберта.
«Верхний ящик комода!» — скомандовал внутренний волос, и, повинуясь ему, Кэролайн бросилась вправо.
Она с трудом открыла ящик трясущимися, залитыми кровью руками и принялась лихорадочно искать нужный ей предмет среди белья и чулок. В тот момент, когда она уже решила было прекратить поиски и попытаться спастись бегством, пальцы ее коснулись костяной рукоятки и мгновенно сомкнулись на ней.
Лицо Роберта, увидевшего в руке Кэролайн длинный охотничий нож Волка, направленный острием ему в живот, исказилось до неузнаваемости. Он инстинктивно отступил на полшага назад и, словно завороженный, не сводил глаз с узкого клинка, сверкавшего холодным блеском.
— Отдайте мне этот нож, девчонка!
— Отойдите от меня! — рука Кэролайн, судорожно сжимавшая костяную рукоятку, слегка дрожала.
— Вам нельзя оставлять у себя такую опасную вещь! Еще, чего доброго, пораните кого-нибудь! — просипел Роберт, прищурившись.
— Назад! — крикнула Кэролайн и угрожающе взмахнула ножом. Роберт неохотно отступил, но совсем не так проворно и не так далеко, как того желала Кэролайн. — Уходите прочь из моей комнаты!
— Не забывайте, девчонка, что это мой дом. А вы — моя жена!
— Это не значит, что я стану терпеть ваши… ваши… — Кэролайн всхлипнула, не в силах продолжить.
— Согласен, я был, пожалуй, несколько крутоват с вами. — Близость ножа придала тону Роберта покладистость, почти мягкость.
— Если вы еще хоть раз ударите меня, я убью вас! Клянусь, что убью!
— Ну вот, вы теперь говорите и действуете точно краснокожая дикарка. Это ведь от них вы получили нож? Признайтесь, вам дал его мой сын?!
«Да! — чуть было не крикнула Кэролайн в лицо мерзкому старику. — Он дал мне не только нож, но многое, многое другое». Но слова эти замерли у нее на языке, ибо в этот момент Роберт, не дожидаясь ее ответа, спокойно и вкрадчиво произнес:
— Я подозреваю, что этот английский адвокатишка не поставил вас в известность о весьма существенном пункте нашего брачного контракта, — сощурившись, он почмокал губами, — который гласит, что Семь Сосен и все, чем я владею, достанутся вам после моей смерти лишь в том случае, — Роберт придвинулся ближе к Кэролайн, — если вы родите мне сына!
Кровь бросилась Кэролайн в голову.
— У вас… у вас ведь уже есть сыновья!
— Фи, — скривился старик. — У моего старшего не хватило ума выкрутиться из той заварушки, в которую он угодил. Второй наотрез отказался участвовать в моем бизнесе. А что представляет собой Рафф, вам известно не хуже меня.
— Сейчас же уходите отсюда!
Поначалу Кэролайн показалось, что супруг не собирается подчиниться ее требованию. Он долго стоял без движения, вперив в нее взор своих невыразительных мутно-зеленых глаз. Затем, не проронив больше ни звука, медленно повернулся и зашагал к двери. Кэролайн проводила взглядом его неуклюжую фигуру, исчезнувшую в дверном проеме, и, лишь заслышав скрип лестничных ступеней, бросилась к двери, захлопнула ее и дважды повернула ключ в замке.
Запретив себе думать о случившемся, она осторожно положила нож на комод подле подсвечника, трясущимися руками подняла тяжелый кувшин и плеснула воды в фарфоровый умывальный таз. Кэролайн с трудом превозмогла резкую боль, отмывая от