Сердце дикаря

совсем не было дела до здоровья супруги. Столь явное отсутствие интереса с его стороны радовало Кэролайн, но на случай его неожиданного прихода она всегда держала под рукой нож, подаренный Волком.
За это время она о многом передумала. Ее первым побуждением после случившегося было бежать как можно быстрее и как можно дальше. Все что угодно, лишь бы никогда больше не видеть Роберта Маккейда. Именно так она и поступила бы, если бы речь шла лишь о ней одной. Но ей приходилось думать об Эдварде… о Мэри… и о ребенке.
Кэролайн разгладила юбку ладонями и искоса взглянула на Садайи.
— Кажется, я готова.
— Боже милостивый, что с тобой случилось? — Мэри выпрямилась на кровати, увидев вошедшую в комнату Кэролайн.
— Я ведь болела, — Кэролайн остановилась подле двери, стараясь держаться в тени, — я не могу подойти ближе, чтобы не заразить тебя.
Мэри недоверчиво покачала головой и встревоженно спросила:
— Что с твоим лицом? Оно в синяках и кровоподтеках.
— Ах это, — Кэролайн принужденно засмеялась и невольно дотронулась до разбитой скулы. — Это произошло по моей собственной неосторожности. Я попыталась встать с кровати, упала и ударилась лицом. Это случилось в самый разгар моей лихорадки.

Мэри не подала виду, что не верит словам Кэролайн, чтобы не огорчать подругу. Совсем иначе повел себя Волк.
Он появился, как и в прошлый раз, совершенно неожиданно. Целыми днями Кэролайн трудилась бок о бок с Садайи и Валини, готовя Семь Сосен к наступающей зиме. В воздухе похолодало, и Кэролайн чувствовала себя значительно лучше. Раны ее почти совсем зажили. С Робертом она виделась очень редко. Он почти не переступал порога гостиной и собственной комнаты. Садайи сообщила, что у него снова усилились боли в ноге, но Кэролайн не испытала ни малейшей жалости к жестокому супругу. Сейчас ее больше всего заботило то, что, узнав о ее беременности, старик объявит ее будущего ребенка незаконнорожденным. И она не сможет ни возразить, ни помешать ему в этом.
И вот однажды, ранним октябрьским утром, прогуливаясь у ручья, Кэролайн повстречала Волка. Солнце еще только взошло, и над влажной землей стлался туман, обволакивающий ноги Кэролайн при каждом ее шаге. Высоко в небе кружил орел, и Кэролайн, подняв голову, следила за его полетом.
— Разве вы не понимаете, что гулять здесь в одиночестве небезопасно?
Кэролайн вздрогнула от неожиданности и стремительно обернулась на звук его голоса. Все это время Волк не выходил у нее из головы, и она в первую минуту подумала было, что это ее воображение соткало его образ из ее мыслей и воспоминаний. Но вот он приблизился к ней — живой, реальный, осязаемый… и совершенно мокрый. Капли воды блестели на его волосах и обнаженной груди в косых лучах утреннего солнца.
При виде Кэролайн у него перехватило дыхание. Одежду его составляли лишь кожаные штаны и мокасины. Кэролайн, в своем шерстяном платье и теплой шали, за время короткой прогулки успела озябнуть, однако Волк, казалось, вовсе не чувствовал холода. За время путешествия из Чарльз-тауна к границе она имела возможность узнать многие его привычки. Он всегда просыпался рано и сразу же спешил окунуться в ближайшей речке или ручье, какой бы холодной ни была вода.
— Что… что вы здесь делаете?
Он склонил голову набок, и Кэролайн заметила, как капля воды скользнула с его волос по бронзовой коже груди. Он собрался ответить ей, но в этот момент Кэролайн подошла ближе, и луч солнца осветил ее лицо. Нахмурившись, Волк бросился к ней.
— Когда он сделал это с вами?
— Я… Я не понимаю, о чем вы, — Кэролайн искренне считала, что ее лицо выглядит как прежде. Следы от царапин почти исчезли, а синяки превратились в едва заметные желтоватые разводы.
— Не лгите мне, Кэролайн! — Волк схватил ее за плечи и, стиснув зубы, разглядывал следы побоев на ее щеках и скулах.
— Я упала. Я едва держалась на ногах, меня лихорадило — начала она, но вынуждена была умолкнуть, когда Волк с силой тряхнул ее.
— Вы лжете, чтобы выгородить его, совсем как Алкини, моя мать, — он уронил руки и резко отвернулся в сторону. -Я убью негодяя! Мне давно следовало сделать это!
— Нет! — воскликнула Кэролайн и схватила его за руку. От прикосновения к его мускулистому телу теплая волна пробежала по всем ее жилам. — Разве вы не понимаете, как это было бы ужасно!
Он повернулся к ней и молча устремил на нее горящий взор своих черных глаз.
Кэролайн вздохнула, переводя дух. Она решила воззвать к его разуму.
— Если вы убьете или раните его, вас призовут к ответу. Вам от этого будет только хуже.
— А вам?
Краска стыда залила щеки Кэролайн, и, опустив глаза, она пробормотала:
— И мне