Сердце дикаря

Оглянувшись, он обнаружил, что глаза больной широко раскрыты. Его несказанно обрадовало то, что ребенок на его руках тихо посапывал во сне. Хорошо, что она не плачет, а то еще, чего доброго, Мэри сочла бы его никуда не годной нянькой!
— Дайте мне ее! — слабым голосом попросила молодая мать.
Кэролайн взяла крошечный сверток из рук Волка и положила его возле Мэри. Бледное лицо роженицы озарилось светлой, радостной улыбкой, которая, впрочем, тут же погасла, но Волк успел заметить ее и улыбнуться в ответ. У него точно гора с плеч свалилась. Однако Кэролайн, судя по всему, не разделяла его оптимизма. Лицо ее хранило озабоченное выражение, и между бровей обозначилась глубокая складка.
Тем не менее она продолжала беседовать с Мэри ровным, тихим голосом, восхищаясь девочкой и заверяя молодую мать, что та должна гордиться такой прелестной малюткой.
Волк вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь, и направился в гостиную на поиски своего ружья.
Кэролайн склонилась над Мэри, обтирая ее тело влажной простыней. Значит, он не зря кипятил и снова подогревал воду. Услыхав позади себя торопливые шаги, он удивился. Кэролайн вошла в гостиную следом за ним. Там по-прежнему горела единственная свеча, но даже в ее неверном свете Волк мог заметить, какой тревогой горят

глаза его юной мачехи.
— Что случилось?
— Меня очень беспокоит состояние Мэри. — Кэролайн вытерла руки о фартук и подошла к окну.
Листья дуба, посеребренные луной, трепетали на легком ветру, упорно не желая облетать с ветвей, не уступая натиску поздней осени. Вот дорожку лунного света торопливо перебежал енот и скрылся в тени.
Кэролайн устало повернулась лицом к Волку.
— Она очень слаба…
— Наверное, просто утомлена, — предположил он с надеждой в голосе. — Вы ведь и сами едва стоите на ногах, что уж говорить о ней.
Кэролайн невесело улыбнулась.
— Да, что и говорить, у Мэри больше оснований быть усталой и измученной, чем у меня. — Она снова оглянулась на могучий дуб, росший за окном. Вид его действовал на нее успокаивающе, придавал ей сил. — Я совсем не знаю, что мне следует делать, как за ней ухаживать.
— Пока вы справлялись с этим отлично.
Слова эти, произнесенные низким голосом, прозвучали почти над самым ее ухом. Она не слышала, как он подошел, но, повернувшись к нему лицом, обнаружила его стоящим почти вплотную к ней.
— Мэри просто повезло, что вы оказались рядом, — сказал он, стараясь, чтобы слова его прозвучали как можно более убедительно.
— Но я ведь и понятия не имела, что следовало делать. И если бы у Мэри не хватило сил подробно проинструктировать меня…
— Но, к счастью, она это сделала. Зачем же думать о том, что уже благополучно миновало?
Кэролайн пристально посмотрела на него своими серьезными голубыми глазами.
— Боюсь, вы были правы тогда, в Чарльз-тауне, когда убеждали меня не ехать сюда. Я действительно не гожусь для здешней жизни.
— Что заставило вас прийти к такому выводу? — спросил Волк слегка охрипшим от удивления голосом.
— Вы можете мне не верить, но я не думала об этом ни во время нападения индейцев, ни когда оказалась их пленницей.
— Так в чем же дело? — Кэролайн глубоко вздохнула.
— Я поняла, что не подхожу для этой жизни, только нынче, когда Мэри, того и гляди, могла умереть у меня на руках, а я… не знала, как спасти ее.
— А не кажется ли вам, что вы слишком много на себя берете?
— Признаться, мне немного странно слышать подобный вопрос из ваших уст. — Волк вопросительно поднял брови, и Кэролайн пояснила: — Вы считаете себя ответственным ни много ни мало как за сохранение мира между чероки и англичанами…
Волк усмехнулся и с некоторым нажимом произнес:
— Мы ведь говорим не обо мне, а о вас. О том, что у вас сложилось совершенно превратное представление о ваших возможностях, о силе, которой вы наделены.
— Я лишь согласилась признать то, что вы утверждали обо мне в самом начале нашего знакомства.
— Я был не прав.
— Что?! — Кэролайн показалось, что она ослышалась.
— Увидев вас, такую хрупкую и беспомощную, я решил, что вам недостает внутренней силы и отваги. Это было ошибкой с моей стороны.
— Мне думается, что подобное признание далось вам нелегко, не так ли?
Волк улыбнулся ей в ответ широкой, обезоруживающей улыбкой, волшебно преобразившей его и без того красивое лицо.
— Я совершил немало ошибок, Кэролайн. — Не считает ли он их объятия одной из этих ошибок? Кэролайн снова повернулась к окну, не поддавшись искушению задать вертевшийся у нее на языке вопрос… Она почувствовала, как рука Волка мягко опустилась на ее плечо, и закрыла глаза.