Сердце горца

ожидала. Он не колеблясь бросился к ней, чтобы защитить. Он укрыл ее своим мощным телом. Зная, что за его спиной таится неизвестная угроза, он не переместился в более безопасное место. Он использовал свое смертное, не такое уж и непобедимое тело, чтобы обезопасить ее. Он мог просто перенестись куда-нибудь и бросить ее, чего она и ожидала от хладнокровного Существа.
«Он сделал это только потому, что ты ему еще нужна. Oн вынужден тебя защищать. Ты – его глаза, видящие врагов, которых не видит он».
– Головастик возвращен в свой водный дом, ka-lyrra. – Адам материализовался перед ней, стряхивая с себя воду, как большое мокрое чудовище, и капли разлетелись вокруг. Он поднял голову, перенимая ее серьезное выражение лица. – Все будет хорошо, Габриель. Я не дам тебя в обиду. Ни сегодня, ни завтра – никогда.
– Потому что теперь я нужна тебе больше, чем когда-либо, – печально сказала Габби. – Ты вынужден оставить меня в живых.
Он поднял голову еще выше и долго оценивающе смотрел на нее.
– Если помнишь, я хотел, чтобы ты ушла, когда ты сообщила мне об одиноком Туата-Де. Если быть точным, я сказал «Сейчас же уходи и не оглядывайся. Уходи как можно скорее». Ты предпочла не послушать меня. А я всегда могу найти другую Видящую Сидхов, Габриель. Я прочел твои книги. В одной из них перечислены имена родов в Ирландии, которые обладают способностью видеть Туата-Де. Все династии до одной.
– Правда? – Габби была в ужасе. Где? Как она могла это упустить? Почему их вообще записали? Ну почему, почему эти страницы не сожгли еще давным-давно?
Адам кивнул:
– В первом томе. Целые страницы имен, написанные древним языком. Как видишь, ты мне не нужна. Я понимаю людей гораздо лучше, чем мои враги. Я мог бы с легкостью скрываться достаточно долго, чтобы выследить еще одну Видящую.
– Так почему же ты этого не делаешь? – слабым голосом спросила Габби. Она не выживет, если он решит так поступить.
– Я поставил твою жизнь под угрозу. И я буду ее охранять.
Габби моргнула, глядя на него. Его голос звучал спокойно, акцент был более четким, чем обычно, и, будь Адам обычным человеком, она бы решила, что он злится на себя за то, что подверг ее опасности.
«Честно говоря, – отозвался ее четырнадцатилетний внутренний голос, – даже для Существа его слова звучат так, словно он злится на себя за то, что подверг тебя опасности. Позволь ему немного больше, а?»
Габби стояла раскрыв рот, и у нее на языке вертелась тысяча вопросов, но Адам покачал головой.
– Не сейчас. Нам нужно продолжить путь. Скоро мы сможем поговорить. Но не здесь. Идем.
Габби стояла, прижимая к себе переброшенную через плечо сумочку. Когда она шагнула вперед, то вдруг заметила, что вода, стекавшая с его футболки, была красноватой.
– Ты что, ранен?! – воскликнула она, потянувшись к его руке.
Он пожал плечами и отступил назад: – Ничего страшного, это просто…
– Дай я…
– Оставь. Я в порядке. Я промыл ее в озере. Она не глубокая. Идем, ирландка. Давай руку.
Пока она стояла, взволнованно глядя на него, он сказал:
– Я не собираюсь умирать до того, как снова обрету бессмертие. Можешь не сомневаться, если я говорю, что это не важно, то это так и есть. – Адам помолчал и тепло добавил: – И не нужно бояться, Габриель. Я их уничтожил.
– Охотников? – беспомощно пролепетала она. – Не уничтожил.
– Страницы с именами Видящих. Не стоило так упрощать задачу для представителей моей расы. Они могут быть беспощадны и опасны.
– В отличие от тебя, чудесного парня Адама Блэка. – Едкое замечание сорвалось у Габби с языка прежде, чем она успела его остановить.
Он посмотрел на нее с упреком.
– Постарайся посмотреть на все взглядом, свободным от стереотипов, ладно, ирландка? Постарайся увидеть меня.
Что ж, от этих слов в голове у нее все перепуталось. Они заставили ее почувствовать себя предвзятой и ограниченной. Но она не предвзятая, она просто делает выводы из фактов, а факты говорят, что…
Факты говорят, что… ну, что она не совсем понимала, о чем говорят факты.
Черт возьми! Почему не может все просто быть белым и черным? Люди хорошие, Существа плохие. Все просто! Ее воспитывали так, чтобы она в это верила.
Но почему же он так деликатно поднял головастика с земли и вернул его обратно в озеро? Она не сомневалась, что он так и сделал: он снова был мокрый. Он мог бы соврать (в конце концов, предполагалось, что ложь – его вторая натура) и сказать ей, что у них нет времени. Она бы ему поверила; она понятия не имела, на что способны Охотники.
И он действительно сказал, чтобы она уходила, когда она заметила одинокое Существо. Может, он и вправду хотел, чтобы она оказалась в безопасности,