…Иногда одной любви бывает недостаточно… …Марина и Михаил знают друг друга с самого детства. Всегда дружили, несмотря на разницу в возрасте. И никого не удивило, когда они, наконец, начали встречаться. Семьи лишь порадовались. Но автомобильная авария, в которую попадает семья Марины, меняет всю их жизнь.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
не даст. Она вдруг ощутила такую противную беспомощность, словно ей было пять лет, а не пятнадцать.
— Нет, Мила, мы не будем это обсуждать, — голос отца не повысился, только изменил тон, но все они сразу поняли, что спорить и правда бессмысленно.
Резко встав, Марина отодвинула стул так, что ножки противно завизжали, царапая пол. И ничего больше не говоря, устав надеяться, быстро пошла в свою комнату.
— Марина! Вернись!
Она не обернулась, хоть и чувствовала, что отец рассердился. Быстро дошла до лестницы и бегом поднялась на второй этаж, уже плохо слыша, как мать снова пытается увещевать отца. Как же это отличалось от дня! Прошло всего несколько часов, а она ощущала себя ужасно несчастной и ничего не стоящей! Беспомощной. Никого не интересовало ни ее мнение, ни ее желания.
Упав на кровать, Марина перестала, наконец, сдерживаться и заплакала, свернувшись клубочком.
Мама заглянула в ее комнату минут через десять. Тихо постучала и, не особо дожидаясь, пока зареванная Марина перестанет всхлипывать и разрешит войти, спокойно зашла.
— Солнышко мое, Мариша, не плачь, — с тихой нежностью в голосе, от которой Марина только снова захотела плакать, попросила мама.
Села рядом с ней на кровати и нежно отвела волосы с заплаканного лица.
— Мариша, — в голосе мамы было столько любви и сочувствия, что она не выдержала.
Всхлипнув, Марина подползла ближе и умостилась к маме на колени. Ей очень хотелось сейчас ее внимания и ласки. И сочувствия.
— Он меня совсем не любит. Вообще! – продолжая всхлипывать, пожаловалась она на отца. – Ему безразличны мои желания, мое мнение. Он никого, кроме себя, не слышит! Даже Миша сказал, что гордится мной, что верит в меня. А папа? У него никогда нет на меня времени! Миша мне столько рассказал, всегда отвечает на вопросы. А он?! Никогда, и учить меня он ничему не хочет. Только требует, чтобы я себя вела как глупая кукла, послушная! – всхлипнув на этот раз еще громче, ощущая подкатывающую к горлу горечь, Марина уткнулась маме в живот.
Мама же не спешила ничего говорить, только ласково гладила ее по голове, по плечам. Аккуратно расплела волосы, и Марина только сейчас поняла, что голова раскалывалась из-за этих дурацких слез, а теперь легче стало. Провела по ее щекам, вытирая слезы.
С мамой было хорошо. Тепло. Даже спокойней стало, и горечь вдруг показалась не такой удушающей. Слезы потихоньку начали стихать.
— Он любит тебя, солнышко, — словно почувствовав, что она успокоилась, тихо проговорила мама, продолжая гладить ее голову. – Тсс, не спорь, Мариша, — попросила мама, когда она попыталась начать возражать. – Папа очень любит тебя. Ты даже не представляешь, как он хотел ребенка, и как радовался, узнав, что у нас будет дочь. – Тихо наклонившись, мама поцеловала ее в висок.
— Может и любил, раньше, — буркнула Марина, не желая успокаиваться. – Но сейчас я ему безразлична.
— Неправда, солнышко. Он любит тебя так же сильно, — мама так и не подняла головы, касаясь ее щеки своей. – Но папа лучше знает, что такое бизнес. Он прошел всю эту круговерть от низу до верху. Потому и считает, что тебе не стоит в это лезть. Девочки — они мягче, нежнее, ранимей, — словно подчеркивая последнее слово, мама еще раз нежно коснулась губами ее виска. – Ты сейчас очень расстроена, но, поверь мне, папа просто пытается защитить тебя. Ведь ты такая светлая, такая радостная, полна энергии и позитива – наше настоящее солнышко. И папа оберегает тебя так, как знает, как может, чтобы тебя никто не обидел. А бизнес – там столько всего… Тебе лучше и не знать, поверь мне.
Марина притихла. И даже попыталась обдумать все то, что мама сейчас говорила. Но обида все равно грызла изнутри.
— А Миша так не считает, — все еще ворчливо буркнула она, вздохнув.
— Миша, — судя по тону, мама улыбнулась. Еще раз поцеловала ее в висок и выпрямилась, но продолжала перебирать волосы Марины. – Вы с ним очень сдружились в последнее время.
Голос мамы звучал очень мягко, Марина подняла глаза впервые за все это время:
— Он не считает, что я не осилю бизнес, — ее собственный голос все еще звучал ворчливо. Ну точно, как у обиженного ребенка. – Он в меня верит, — снова повторила она.
— Верит, — мама, похоже, и не думала спорить.
Марина сама не понимала, что сейчас чувствует: внутри еще не угасли боль и обида на отца, но уже нахлынуло опустошение, как это всегда бывало после слез. И подумалось, что она уже несколько недель хотела поговорить с мамой. Не просто рассказать о том, что она у Миши в офисе узнала или что делала, на каких встречах присутствовала. Нет, Марина хотела рассказать о другом. О том, как ей было интересно с ним разговаривать. И что, по совсем непонятной причине, она вдруг стала стесняться
