…Иногда одной любви бывает недостаточно… …Марина и Михаил знают друг друга с самого детства. Всегда дружили, несмотря на разницу в возрасте. И никого не удивило, когда они, наконец, начали встречаться. Семьи лишь порадовались. Но автомобильная авария, в которую попадает семья Марины, меняет всю их жизнь.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
окликать ее, чтобы привлечь внимание.
И не особо удивилась Марина, когда оказалось, что поведет отец. Честно говоря, в тот момент она не обратила на это внимания, пусть и видела за столом, что папа пил. Слишком уж была погружена в собственные переживания ощущений внимания Миши, его поцелуев, прикосновений. Даже сев на заднее сиденье их автомобиля, она еще чувствовала на своих плечах тепло его рук, его губы на своем лице.
В машине никто не разговаривал, все устали, наверное, потому ее никто не отрывал от счастливых раздумий. На дороге тоже было мало машин. Так что только стук капель слабого летнего дождя нарушал тишину в салоне.
Где-то на середине дороги, разминая затылок, пытаясь хоть как-то продержаться до дома, Марина случайно задела застежку сережки. И, ойкнув, наклонилась вниз, стараясь разглядеть, куда упало украшение. На ее вскрик обернулась и мама, но Марина, «нырнув» под сиденье, не отозвалась на вопрос: «что случилось?».
А уже через секунду вся эта медлительная и вязкая, даже чуть томная атмосфера – взорвалась… Раскрошилась на кусочки скрежетом металла и громким, пронзительным криком матери, почему-то оборвавшимся так же внезапно, как все и началось.
Удар.
Визг тормозов по мокрому асфальту.
Ругательства отца и его хриплый крик.
Грохот и страшная тряска машины.
И снова удар. Только куда более сильный.
Марина, совершенно ничего не понявшая, потеряла ориентацию, сильно ударившись лбом о переднее сиденье. Тут же, не успев сделать вдох, ее откинуло виском на боковую стойку автомобиля. Она не успела ни закричать, ни понять, что случилось, – на какое-то мгновение Марина просто отключилась от боли.
Голова раскалывалась, пульсировала. И сознание мучительно медленно пробивалось сквозь эту липкую, тягучую боль. Окружающая тишина показалась оглушающей после того грохота. Марина почти ничего не слышала, кроме собственного пульса. И правый глаз, почему-то, не удавалось открыть полностью.
— Мама? Пап? – голос был сиплым и каким-то словно чужим. Глухим.
Марина попыталась подняться, как-то вылезти из пространства между сиденьями, которое почему-то стало гораздо меньше, чем было недавно. Ничего не вышло – нога застряла под передним сиденьем.
На ее оклик также никто из родителей не отозвался. Только отец, кажется, хрипло застонал. Марина их не видела. Не могла повернуться, а сиденья как-то вывернулись. Только левую руку матери, которая висела под каким-то странным и совсем неестественным углом.
— Мам? – в этот раз оклик вышел, наоборот, тонким и ломким.
Испуганным. Марине показалось, что маме должно быть очень больно, точно — перелом. Отца она вообще рассмотреть не могла, головная боль не позволяла больше извернуться. И ей снова никто не ответил.
Страх нарастал, будто подпитываемый болью. Пульс в ушах уже заглушал все остальное. И глаз никак не открывался. Марину охватила паника. Ужас такой силы, что она даже не сразу сообразила – руки у нее свободны и она вполне может ими управлять. А когда это осознала, попыталась ощупать голову, понять, что с этим проклятым глазом? Пальцы нащупали огромную шишку, отозвавшуюся острой болью на это прикосновение. Как раз над правой бровью.
Вскрикнув, Марина тяжело припала на руки. Что-то мешало. Прямо под ладонью. С трудом моргнув, пытаясь сфокусировать взгляд, «поплывший» от боли, она сумела понять, что нащупала свой же мобильный. Экран треснул, кажется. Но засветился от ее давления на кнопки. Работал. Не до конца отдавая себе отчет в том, что делает, Марина дважды нажала на кнопку вызова, автоматически вызывая последний набранный номер. Миша. Она ему днем звонила…
— Да, солнышко? Вы добрались? – Миша ответил быстро, на второй гудок.
Его голос звучал так весело. Легко. А Марина почти не соображала, теряя ощущение реальности.
Ей пришлось наклониться и прижаться пульсирующей головой к самой трубке. Руки не слушались нормально, она никак не могла поднять телефон.
И ответить не выходило. Только всхлипывать, глотая воздух.
— Мариш? Все нормально? Алло?
Кажется, он насторожился. А может, услышал ее хрип.
— Миша… — Она буквально просипела это в трубку, не совсем уверенная, слышит ли он ее. – Миша, мы разбились. Машина…
Силы кончились, и Марина практически легла на трубку. Головная боль усилилась. Она начала плакать, даже не понимая этого.
Михаилу понадобилась лишь мгновение, чтобы осмыслить ее путанное бормотание.
— Марина! Солнце, где? Где вы? – уже совсем иным тоном, напряженно прокричал он в трубку.
Она понятия не имела. И боль сильнее стала от крика.
— Миша… — попыталась отозваться она. – Больно.
