…Иногда одной любви бывает недостаточно… …Марина и Михаил знают друг друга с самого детства. Всегда дружили, несмотря на разницу в возрасте. И никого не удивило, когда они, наконец, начали встречаться. Семьи лишь порадовались. Но автомобильная авария, в которую попадает семья Марины, меняет всю их жизнь.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
Марина не хотела жаловаться. Оно само вырвалось.
— … !- Миша ругнулся, а у нее даже сил не хватило удивиться. Она раньше не слышала, чтобы он такое говорил. – Марина, солнышко мое, где вы? Хоть примерно?! Я уже еду. Мы едем. Скажи, хоть приблизительно?!
Его тон вновь поменялся, напомнив Марине тот, которым Миша иногда говорил с сотрудниками. Когда требовал беспрекословного выполнения распоряжений. И она почувствовала необходимость как-то отозваться, несмотря на боль.
— Не знаю, — всхлипнула Марина снова. – Не вижу. Не могу подняться. Родители не отвечают. Миша!
Это ее паника и страх прорвались восклицанием. Ужас, продолжающий давить грудь, заставляющий судорожно дергаться на полу, в попытках освободить ногу.
— Солнце! Успокойся! – это прозвучало твердо. Хлестко. Приказом.
У Марины даже немного в голове прояснилось.
— Что ты помнишь, Мариша? Где вы ехали? Что проезжали?
На том конце связи, на заднем фоне что-то шумело, хлопало, кто-то быстро говорил. Но Марина ясно слышала только голос Миши.
— Дамба, — хрипло выдохнула она, после нескольких мгновений мучительных размышлений. – Мы только-только проехали дамбу, кажется.
Голова начала болеть сильнее от попыток сосредоточиться, вспомнить. И паника сковывала, заставляя тело неметь. Хотелось закрыть глаза и отдохнуть. Расслабиться хоть на секундочку. И маму дозваться.
— Я еду, слышишь, солнце?! – словно поняв это, Миша давил на нее своим голосом, тоном. Заставлял слушать. – Я сейчас буду. Не отключайся. Я еду, солнышко. Марина?
Она слышала его. Просто сил отозваться не было. Скукожившись, Марина вновь попыталась вытянуть ногу, которую уже сводило судорогой от неудобного положения. Опять не сумела. Всхлипнула.
— Солнышко? Ты как? – Миша продолжал оставаться на связи, постоянно с ней говоря.
— Не знаю. Нога застряла, — с болезненным выдохом выговорила она.
— Держись, еще немного. Мы спасателей и «скорую» вызвали. Может, они раньше приедут. Держись, солнце.
Она пыталась. Цеплялась мыслями за его голос, за уверенность, что сейчас Миша приедет — и все станет хорошо. Сейчас все наладится. Все будет нормально. Только паника никуда не делась. Боль мешала сосредоточиться. И страх.
— Мам, папа?! – из последних сил приподняв голову, опять попробовала позвать Марина. – Мамочка?!
Но кроме Миши ей никто не отвечал.
Они с отцом приехали первыми. Не намного опередив скорую и спасателей, но все-таки первыми.
Так, как в тот вечер, Михаил еще не ездил никогда в жизни. Словно наперегонки со временем, которое отмеряли сиплые, тяжелые вдохи Марины в телефонной трубке, прижатой к его уху; ее жалобные попытки докричаться до родителей; холодные капли пота, стекающие по его спине от напряжения, с которым Михаил всматривался в обочины дороги. Наверное, первые седые волосы появились у него именно в эти минуты, от леденящего ужаса, который гнал кровь по сосудам с бешеной скоростью; от незнания, что с Мариной, каково ее состояние на самом деле; от понимания, что с ее родителями все далеко не в порядке, если она не может добиться от них никакой реакции. Самой ужасающей мыслью, которая беспрестанно крутилась у него в голове во время той поездки, было опасение, что он вот-вот может услышать ее последний вздох – и окажется совершенно беспомощным. Не успеет. Слышит ее, а найти не сумеет.
Откровенно говоря, если бы не отец на соседнем сиденье, который и слышать не пожелал о том, чтобы остаться дома, Михаил не знал, как бы держал себя в руках. Несколько раз, снова и снова не видя автомобиля, слетевшего с дороги, он был близок к тому, чтобы завыть от бессилия. Но продолжал ехать дальше, всматриваясь в темноту.
Машину они увидели, уже слыша вдалеке вой сирен спасательных служб, очевидно, едущих сюда же по их вызову. Михаил резко затормозил, буквально посреди проезжей части, отбросил телефон и выскочил из своего автомобиля, оставив отца встречать спасателей. Он не мог стоять, не мог ждать, хоть и признавал, что в призыве отца подождать профессионалов – есть рациональное зерно. Но в этот момент Михаил был за гранью логики.
Ему хватило одного взгляда вблизи, чтобы понять – тете Миле не помогла подушка безопасности, да и ни он сам, ни спасатели уже ничем помочь не смогут. Крестного Михаил не видел – сработавшая подушка безопасности и дерево, в которое боком въехала машина, закрывали обзор. Машина была деформирована достаточно сильно. Возможно, из-за столкновения.
— Марина?! Солнышко?
Этот крик был отчаянным, неконтролируемым, вырвавшимся от чувства беспомощности из-за представшей ему картины.
— Миша…
Он не был уверен, действительно ли услышал ее голос
