…Иногда одной любви бывает недостаточно… …Марина и Михаил знают друг друга с самого детства. Всегда дружили, несмотря на разницу в возрасте. И никого не удивило, когда они, наконец, начали встречаться. Семьи лишь порадовались. Но автомобильная авария, в которую попадает семья Марины, меняет всю их жизнь.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
его рук и этим ароматом печеных груш, который все еще наполнял кухню. Глаза сами закрылись, и она поддалась его ласке, позволяя увлечь и отвлечь себя от всего, растворяясь в этом поцелуе.
— Так когда расписываться будем, солнце? — не разрывая ни объятий, ни поцелуя, спросил Миша, возвращаясь к утреннему разговору. Хитро и расчетливо, не иначе. Видел, что она «размякла».
Марина немного растерялась: когда он ее так целовал, вообще сложно адекватно соображать было. А тут такие вопросы…
— Не знаю, надо же все организовать, да? — попыталась как-то с мыслями собраться. Но это выходило не особо. Дыхание частило, а голос ломался. Тем более что Миша продолжал дразнить ее, покрывая шею и ключицы Марины короткими поцелуями. — Сколько гостей должно быть? И где ты хочешь праздновать? И…
Нет! Так категорически невозможно что-то обсуждать!
К тому же Миша потянул с плеча рукав ее платья и спустился поцелуями уже сюда, дразня и возбуждая, заставляя покрываться мурашками нежную кожу. Да и чувствовалось, что он сам теперь не просто целовал, а в полной мере увлекся процессом. Подтолкнул ее к столу ближе, сдвинул блюдо с пирогом в сторону, освободив место и, приподняв Марину, усадил на столешницу. Приблизился вплотную, поглаживающей настойчивой лаской рук понукая ее обхватить своими ногами его бедра.
— Мне без разницы, солнце, — закрыв ей рот поцелуем, на мгновение прервал он разговор. — Неделя! У тебя есть неделя, — руки Миши накрыли ее лодыжки, начав гладить, поднимаясь все выше и выше, не прекращая ласки. Наоборот, его руки обжигали ее кожу, сворачивая подол платья Марины кверху. — Где, как — все на твое усмотрение! Я сообщу всем, кому необходимо по долгу вежливости. А уже кто успеет — не наша проблема. Я хочу, чтобы ты стала моей законной женой! И ждал достаточно, думаю, никто с этим поспорить не сможет! — почти рыкнул он, покусывая и целуя ее шею. То ли от возмущения, то ли от страсти.
Давление, поглаживания его рук продолжались, забирая у Марины как желание спорить, так и любые доводы. Да и от его тона — у нее дрожь пошла по спине. Марина выгнулась, прижавшись сильнее к нему. Сама легко куснула Мишу за мочку уха. Зарылась пальцами в волосы на его затылке. Лизнула скулу, щекоча. Тоже дразнилась. Дернула его галстук, распутывая ленту. Второй рукой принялась за пуговицы рубашки, пытаясь одновременно вытащить ту из-под ремня брюк.
— Ясно? — сипло выдохнул Миша, помогая ей. Явно не собирался заминать разговор, пока не добьется от нее ответа.
И в то же время закатил уже юбку до ее талии, стаскивая белье с Марины.
— Все ясно… Без вопросов, — собственный голос срывался и предавал, прерываясь шумными и рваными вздохами. Но она все силы направила на то, чтобы за него уцепиться крепче.
А так хотелось откинуться назад, упереться в столешницу и просто наслаждаться! Однако он не отпускал, обнимая крепко-крепко. Да и так — ей было удобней его ласкать.
— Я сражен, солнце! Вообще не помню, когда ты такая сговорчивая была. Мне, определенно, нравится твой новый подход к решению вопросов, — поддел ее Миша.
Он уже стащил и ее кофту, и верх платья опустил на талию. Наклонился ниже, позволяя Марине творить с его шевелюрой, что вздумается. А сам накрыл ртом уже возбужденно напрягшиеся соски, начав дразнить их языком. Нападал на ее грудь, втягивая в свой рот мягкую плоть.
— Мне твой тоже, любимый, — она и рассмеялась, и застонала от удовольствия одновременно. — Это куда приятней, чем крики, приказы и шантаж, — запрокинув голову, прошептала она.
А Миша вдруг замер и поднял на нее глаза, не оторвавшись от груди Марины, но остановившись. И в его взгляде появилась растерянность и вина. Выдохнул.
— Я просто хотел тебя уберечь от всего, — хриплым шепотом повинился он.
Марину накрыло невероятной нежностью и любовью к этому мужчине. И кольнуло до боли в сердце собственной виной.
— Я знаю, любимый, знаю. Не вспоминаю старое, мне просто сейчас невероятно хорошо. Рассказать об этом старалась, — попыталась исправить положение, широко улыбнувшись и глубже зарывшись пальцами в его волосы.
Мишу отпустило, казалось. Успокоился. И с новой страстью набросился на ее грудь, второй рукой освобождая Марину от белья. Она же решила не отставать и не отдавать ему в этом первенство, избавляя Мишу от брюк.
Этот стол точно не подходил для подобных вспышек страсти. Да и вообще, на кухне не имелось ничего удобного. Однако их накрыло, и смело всякий здравый смысл слишком мощной, первородной и первобытной волной желания и страсти, чтобы искать иное место. И, как ни странно Марине было это понимать, они впервые
