…Иногда одной любви бывает недостаточно… …Марина и Михаил знают друг друга с самого детства. Всегда дружили, несмотря на разницу в возрасте. И никого не удивило, когда они, наконец, начали встречаться. Семьи лишь порадовались. Но автомобильная авария, в которую попадает семья Марины, меняет всю их жизнь.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
о последних решениях, о доходах и расходах, о том, что он планировал и что хотел бы, чтобы Марина взялась делать… Даже забавно, как синхронно они с Мишей кинулись ей предлагать то, от чего ранее ограждали всеми возможными методами. И очень печально, на самом деле.
Как бы Марина ни хотела, но минувшие годы и все обиды стояли между ними. Да и его нежелание обсуждать хоть что-то помимо бизнеса… Тяжело преодолевать упорство и пытаться наладить диалог в одиночку. С другой стороны, с Мишей ей тоже не всегда просто было…
— Пап, — кажется, назвав его так впервые едва ли не с момента аварии, Марина заставила отца замолчать, прервав этот рассказ. — Я не о фирме хотела поговорить, — она на секунду повернулась к Мише.
Любимому хватило этого взгляда, чтобы уловить молчаливую просьбу Марины. Для нее была бесценна его поддержка, да. Но сейчас… Марина опасалась, что его присутствие может только осложнить разговор.
— Мне надо с Костей еще один вопрос успеть решить, — Миша поднялся и вышел из кабинета.
Всем понятно было, что только предлог. И все же не так откровенно отца к разговору принуждали вроде. Да и не факт, что он вообще захочет с ней об этом говорить. Хоть и наедине.
Отец не комментировал эти все их взгляды и передвижения. Но как-то отстраненно и напряженно наблюдал за Мариной.
— Пап… — она внезапно начала нервничать. Посмотрела на пальцы рук, которые сжала до побеления…
— Что вы с Мишей думаете? — таким же отстраненным тоном заговорил отец, перебивая ее. — Может, хватит ему нервы трепать, Марина? Давно пора жениться…
— Свадьба через неделю. Надеюсь, ты будешь? — странно, но его ворчание помогло ей взять себя в руки.
Отец помедлил, а потом кивнул, принимая такое несуразное приглашение.
Марина поднялась и подошла к окну, посмотрела на двор, в котором когда-то очень любила проводить летние вечера. Обернулась, рассматривая кабинет, знакомый с самого детства…
— Пап, мне Миша рассказал, что в аварии была виновата еще одна машина, — вдруг, словно спрыгнув с обрыва, сказала Марина, больше не колеблясь.
Отец глянул на нее с какой-то непривычной, почти испуганной растерянностью. Но промолчал, сжав челюсти так, что это движение было заметно. И как-то очевидным становилось, что он не хочет обсуждения данного момента.
— Мише стоило бы оставить прошлое в прошлом, — спустя минуты две тяжело заметил отец, отвернувшись.
Марина опустила взгляд на свои руки и с таким же усилием вздохнула. Нет, она понимала отца — для нее тема тоже не была простой.
— А ты его разве оставил там, пап? Прошлое… в прошлом? — не поднимая глаз, уточнила она.
Со стороны отца раздался только сдавленный звук: то ли хрип, то ли недовольное и сердитое фырканье. Марина наконец подняла голову и посмотрела прямо:
— Пап, когда мы в последний раз говорили с тобой? Не орали, не выслушивали претензии относительно поведения друг друга, не предъявляли этих претензий, не обсуждали бизнес, а просто говорили? — даже устав немного перечислять, вздохнула Марина.
Отец все еще молчал. И не поворачивался к ней.
— Еще когда мама была жива, да? — сама себе и ответила. Немного прошлась, отойдя от окна, остановилась у книжного шкафа. — Почему, пап? Почему мы не говорили и не общались? Ведь самые родные…
Молчание повисло в кабинете. И какое-то время казалось, что никто его так и не нарушит.
— Ты злилась на меня. Ненавидела… — тихо и словно не ей, наконец, ответил отец, так и не повернувшись.
— Мне было шестнадцать! — тихо, но испытывая какое-то опустошенное бессилие, выдохнула Марина. — И я обожала маму. Но и тебя я любила… Да и люблю, пап! Так почему мы никогда о случившемся не говорили?! — она подошла впритык к нему и присела на корточки, пытаясь все-таки поймать взгляд папы.
— Потому… что я сам себя ненавижу… за то, что Мила умерла, — переведя глаза на стену за ее спиной, буквально протолкнул он сквозь зубы. И эта ненависть к себе в нем ощущалась настолько… У нее холодная дрожь по спине пошла. — До сих пор… Что тут обсуждать?!
Марина видела, с какой силой он вцепился левой рукой в подлокотник своего кресла.
И ей так больно стало. За них всех, троих… И за двоих — оставшихся живыми. И за отца — просто до сдавленного хрипа в горле и слез на глазах. И даже за Мишу, который вместе с ними тянул на себе последствия той страшной аварии. А еще — очень стыдно, что сама так долго себя по-детски глупо вела. Сейчас ей было кристально ясно, насколько отец себя наказывает каждый день за то, что повинен в смерти любимой женщины, взяв на себя всю ответственность за случившееся.
Не ожидая от него ничего, она сама протянула руку и накрыла своей ладонью его пальцы, легко сжав.
— Пап… — голос ломался и хрипел, предавая.
