…Иногда одной любви бывает недостаточно… …Марина и Михаил знают друг друга с самого детства. Всегда дружили, несмотря на разницу в возрасте. И никого не удивило, когда они, наконец, начали встречаться. Семьи лишь порадовались. Но автомобильная авария, в которую попадает семья Марины, меняет всю их жизнь.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
ее беременности протекали сложно. Сначала лечились год, пока тест показал желанный результат. А потом… почти все девять месяцев с Николь она пролежала под капельницами «на сохранении», не то что не набрала вес почти — потеряла треть от себя обычной. Токсикоз ужасный, рвота, мутило на любой запах…
А у Марины и так с питанием и весом проблемы вечно имелись. Миша от нее ни на шаг тогда практически не отходил. Пару раз серьезно ставился вопрос о целесообразности сохранения беременности при такой угрозе для матери… Но Марина отстояла, даже у Миши выборола дочку. Правда, когда родила, Миша заявил, что больше в жизни не позволит ей так рисковать и мучиться. Им и одного ребенка хватит. Ну и, к его чести сказать, Николь он сразу полюбил без всякой меры, перенося и на дочь то трепетное и всепоглощающее чувство, которое между ним и Мариной всегда было. Совершенно не грустил, что не сын. Даже соглашался, когда Марина со смехом заявляла, что и девочка вполне может быть наследницей финансовой империи и делами заниматься. Тем более они ее всему научат… Поддерживал. И Марине позволял работать и ему во всем помогать. Порою ей казалось, что как раз для того, чтоб о втором ребенке и не думала — а в офисе под его контролем была. Но перерабатывать ей Миша так и так не позволял.
Ну и Николь они с собой частенько брали на работу, чтоб Марина не только о делах думала…
А она понимала страх любимого. И то, насколько ей плохо было — не забыла… Бррр, даже сейчас дрожь по спине прошла.
Однако все равно внутри ее сердца жила и развивалась мысль, что у них должен быть еще один ребенок… Ну вот словно уже есть он рядом, только впустить его в мир надо! И никак не могла Марина избавиться от этой мысли и потребности.
На хитрость пошла в итоге. Тайком прекратила таблетки пить… И даже недели две умудрялась скрывать от Миши тошноту, когда токсикоз начался. Ей, конечно, просто повезло, что тогда просто завал был с делами. И все равно муж заметил, просчитал и понял почти сразу. Разозлился…
Марина его в таком бешенстве уже много лет не видела. Но и не выплеснуть же. Даже накричать на нее не решился, пусть она видела, ощущала, что у него даже нерв на виске от злости дергается. А еще — от страха за нее. Знала же Мишу, как себя саму.
Но решительно заявила:
— Нет. Никогда, — стоило только Мише про аборт заговорить.
Да, срок позволял, не удалось ей долго скрывать. Но и прерывать такую желанную беременность — не собиралась, как бы самой ни было паршиво. Мама Миши ей тогда сильно с Николь помогла, конечно. Да и все родители, собственно, тоже. Поддержали ее, не попрекая и не судя. И Миша… Он ее на руках носил, с этим не поспорить. Только на него самого было смотреть без боли в сердце невозможно, когда вновь начались постоянные госпитализации, капельницы, подборы хоть какого-то лечения и питания для Марины.
— Ты про меня подумала, солнце? А про Николь? Не дай Бог, с тобой что-то случится? Как мы… без тебя? — он даже гипотетически этого произнести не мог спокойно.
Она видела, что его трясти начинает… Словно на горле — нога чья-то. И давит, душит, дробит гортань. Так хрипел. Глаза черные от страха и боли.
И ей больно в груди становилось настолько, что дыхания не хватало — она знала. Так и не забыла, каково это — потерять маму… Да и просто, бесценно дорогого человека. Однако точно не собиралась проводить через что-то подобное Мишу и дочь.
— Все нормально будет, любимый, — раз за разом повторяла Марина, крепко цепляясь за его руки. Чтобы поддержать Мишу, чтобы отвлечь. — Я же обещала, что никогда больше тебя не брошу. Рядом буду всегда…
Миша прижимался лбом к ее пальцам, лишь бы Марина не видела, что в его глазах белок покраснел от недосыпания и напряжения, потому что каждую секунду около нее, настороже. И невыносимо нежно обнимал ее плечи. Шептал, что как только можно будет — всыплет ей по первое число за это все, что контролировать каждый вдох и шаг будет. А то вот, расслабилась… Самоуправством занялась…
— Но это наш ребенок, Миша, понимаешь? Я просто не могла… Ну вот есть он у нас, я так чувствовала, — пыталась втолковать ему Марина, в свою очередь обнимая его со всей, не особо большой на тот момент, силой.
Он не спорил, но поглядывал так, будто она бред несла. А Марине не оставалось ничего другого, как послушно лежать в постели, выдерживая капельницы и инъекции, пытаться что-то съесть. Рисовала и читала книжки Николь, которая с удовольствием толклась у матери в комнате сутками, только на улице гуляя по паре часов с бабушкой и дедушками.
В общем, непросто то время для всех прошло. Зато когда Мише на руки сына дали… Он, в принципе не отличающийся суеверием или религиозностью, заявил, что назовут они его Богданом. Потому как без вмешательства высших сил в эту ее
