Сердце зверя

неожиданно. Лейтенант про себя изумился той силе, что была приложена ею. Он, выше ее на голову, в два раза шире в плечах, со всего роста грохнулся на пол, прямо в прихожую. Этот маленький волчонок больно кусался! Он улыбнулся, потирая место удара, затем сделал широкий жест руками.
  — Добро пожаловать!..
  
  Глава 12
  
  Старая ветхая хижина так вросла в мягкую, поросшую высокой травой землю, что казалось грязные окна, выходили прямо из нее. Она стояла в гуще леса, укрытая влажным мхом и обросшая десятками страшных слухов и баек, придуманными обитателями Пустоши. Люди обходили стороной это заброшенное место, наслышанные о странной старухе, что жила одна, уже многие годы. К ней обращались редко, и в действительно серьезных случаях. Когда надо было остановить мор, или принять сложные роды, ведь дети рождались в Пустоши так редко, и только трое из десяти достигали взрослого возраста…
  Мик шагая по мягкой земле, чувствовал, как в один ботинок потихоньку набирается вода. Дырки от укуса, оставшиеся на нем после встречи с маленьким задирой напомнили о себе. Обувь пора было менять… С этими мыслями он грубо постучал в покосившуюся деревянную дверь. Труха с нее посыпалась на его ноги.
  — Кого принесло?! — голос старый и скрипящий, словно у рассохшегося табурета донесся до молодого человека нетерпеливо постучавшего снова.
   — Открывай, или я ее сломаю!!
  — Да иду я, иду! Какого черта так терроризировать бедную дверь?!
  Наконец-то ему отворили, и Мик скептически оглядел хозяина хижины. Маленькая бесформенная старушенция, похоже, была старше его самого, причем вдвое. Серые торчащие в разные стороны космы, не знали ни воды, ни расчески.
  — Ну, привет, красавчик, чем милая дама может быть полезна?
  Она улыбнулась почти беззубым ртом, вызывая у Мика отвращение.
  — Сгинь… — он грубо оттолкнул пятерней прямо в лицо продолжающую ухмыляться ведьму.
  Та, не удержавшись на коротких кривых ногах, приземлилась на грязный пол. Пыль облаком поднялась вокруг нее. Мик прошел в тесную комнатушку, закрыв за собой ветхую дверь. Ведьма меж тем, не унывая, расправила драный подол и, перевалившись на бок, подперла косматую голову грязной рукой.
  — Что рычишь-то?!
  — Иди к черту! Не до твоих выкрутасов!
  Молодой человек прошелся руками по карманам, вспоминая, куда девал найденную на скалах вещь.
  — Может это поднимет тебе настроение?.. — мелодичный женский голос заставил его, теряя терпение поднять изумрудный взгляд на хозяйку дома.
  Дряблая, старая кожа ее таяла на глазах, обращаясь гладкой, чистой, молодой. Теперь изящная рука ее, поддерживала прекрасную голову со струившимися по плечам и полу медными кудрями. Восхитительное тело, не стесненное более старыми одеяниями, ослепительной белизной контрастировало с черным от времени и грязи полом. Полные алые губы, маня, улыбнулись. Она протянула к нему руку, схватив за штанину.
  — Иди ко мне…
  Мик потер переносицу, чувствуя, что еще мгновение, и голова его закипит. Устав ждать, пока друг кончит страдать идиотизмом, он, освободив ногу, переступил через разочарованную нимфу и направился к не приметной старой стене. Два небольших лесных волка высунули головы из-за ветхой перегородки у почерневшего камина. Тот, что был моложе, почти щенок, приветственно тявкнул, махая серым хвостом. Мик подмигнул ему, нажав на одну из досок. Он услышал знакомый щелчок. Стена отъехала в сторону.
  — Зачем пришел средь бела дня? Что случилось? — мужской голос за спиной принес ему облегчение.
  — Есть дело, Креш… — Мик обернулся, про себя перекрестившись в надежде, что спектакль на сегодня окончен.
  Крешник был его другом. Давним. Лучшим. Единственным. Сумасшедшим и гениальным. Чтобы сохранить свой секрет и выжить хоть как ни будь в столь отчаянных условиях, ему приходилось использовать одно из своих детищ, которым он так любил давать звучные имена. ‘Морок’, словно щит отгораживал его от взглядов посторонних, позволяя им видеть лишь иллюзию. Ту самую, которую он им позволял. Образ старой сумасшедшей ведьмы подходил идеально. Он мог помочь, при необходимости попасть практически в любую часть Пустоши и оказаться вне подозрений, и быть в безопасности, оставаясь никому не интересным, ввиду аскетичного образа жизни и отвратной внешности…
  Мужчина отключил ненужный в данный момент прибор, позволяя другу, наконец, успокоиться. Сухопарый, вечно всклокоченный, он нетерпеливо потер руки, следуя за гостем. Ноги его были столь длинными, что казалось, занимали две трети всего его тела.
  — Ну, я вижу, ты мне что-то принес? — Креш выхватил накопитель, умудрившись