Сердце зверя

капитан! — Левин отвернулся от него, прикрыв глаза, пытаясь собраться с мыслями. Они беспорядочно плясали в голове, не давая ни ответа, ни успокоения.
  Хавьер в этот раз не церемонился. Он жестко вывернул его руку, разворачивая ладонью к себе. Ему достаточно было одного взгляда. Он отпустил ее, безвольно упавшую, отступая назад.
  — Что происходит в Северном городе? Что вы все таите?
  Видаль нервно зашагал по камере, прокручивая в голове варианты, но все они были бессмысленны.
  — Вы можете хоть что-нибудь толком объяснить?
  Левин развел руками.
  — Я не силен в вопросах ИЛа, капитан. Для меня это темный лес. Моя задача всегда была в другом. И до некоторых пор, я прекрасно с ней справлялся. Теперь я не могу совладать с ней. Чувствую себя жалкой марионеткой.
  — Димитрий, начинайте говорить. Так, или иначе, я в этом замешан. И я на вашей стороне. Мое слово вы знаете. Когда это все началось?
  — Управление постоянно получало отчеты по ее поводу. Я читал, эту информацию… итогом, было решение направить в Патруль.
  — Почему патрульный стал курирующим офицером? — Хавьер, прислонившись к стене, сложил руки на груди, внимая его словам.
  Левин, снова молча, развел руками.
  — Ранее, вы уже успели набедокурить, Димитрий! — прочитав ответ по его ободранному лицу, капитан все понял без слов.
  Это начинало Левину нравиться. Экономило кучу времени. Дмитрий продолжил:
  — Меня приставили к ней. Надо сказать, что скучно с ней не бывало. Меня порывались уволить, по нескольку раз на день. Я видел, что она принимает лекарство, но зная окружающую ее обстановку, ее семью, я счел это за трудности возраста… пока…
  — Пока?
  — Пока на нас не одели датчики. Первый приступ случился в тот же день. Хорошо, что удалось увести ее с людного места. Ее датчик, он был алым… в один миг, Видаль. Эта штуковина запрограммирована определять, кроме всего прочего, эмоциональный фон. Чтобы его так зашкалило, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее. Эти приступы изматывали ее. Они ее попросту убивали.
  — Почему вы решили перепрограммировать их? Вы же знаете, последствия могут быть необратимыми.
  Лейтенант простодушно улыбнулся, впервые за последнее время. Чудак человек…
  — Считаете, что ею управляли через датчик? В этом причина?
  — Нет. Не думаю. Это нам дало только некоторое время, до выпуска.
  — Сеньорита Розевски, полагаю, принимала в вашей истории активное участие?
  — Я не стану отвечать на этот вопрос. Она помогает ей посильными действиями. Больше мне нечего сказать, Видаль. Если бы ИЛ проводил какие-либо действия против нее, я бы знал. Это должно быть что-то другое.
  — Я проведу свое расследование. Воспользуюсь своими способами.
  — Мне это не понравится?
  — Нет. Это скорее мне не понравится, Димитрий. Но принесет результат. Сейчас же…
  Хавьер подошел к нему, став рядом. Он надел свой головной убор, собираясь со словами.
  — По поводу вашего приговора.
  — Говорите, как есть.
  — За то, что не предотвратили преступление, вы будете сосланы в Пустошь. Смертную казнь сменили на изгнание, Димитрий. Это все, на что я способен сейчас…
  — Вы вообще не должны были заботиться об этом.
  — Меня настойчиво просили…
  — Где она сейчас?
  — По моим данным, пересекла ворота Купола и пока не возвращалась. Поверьте, там ей безопаснее находиться, чем на территории города.
  — Спасибо за все…
  — Пока рано благодарить. Вы не сможете сунуться в поселок. Вас линчуют местные. Остаются топи, лес и скалы. Считаю необходимым посоветовать скалы, Димитрий. Там вы сможете продержаться.
  — Я…
  — Послушайте, вам в руки вложат ваш бумеранг. Как символ, того, что вам дают шанс исправить то, что вы допустили. В другом случае, это был бы шанс, но после недавних событий, это наказание не лучше расстрела! Продержитесь, пока я не приду за вами.
  — Вы не должны…
  — Но таково мое желание, лейтенант.
  
  Глава 32
  
  Мик вернулся с таким лицом, что Крешник даже не пытался расспросить его о том, как все прошло. Его одежда была изорвана и в грязи, но существенных ранений он не заметил. Значит, все могло быть не так уж и плохо…
  — Она знает! Креш, она знает, кто такие Волки!
  — Значит все плохо… — мужчина нервно теребил полы застиранной рубашки, соображая.
  — Ты уверен, что она видела?
  Мик глянул на него, скривившись, и Крешу оставалось только кивнуть.
  — Но зато, она жива! — он нашел, чем себя подбодрить. Мик покачал мокрой головой. Его ждало следующее разочарование.
  — Я не уверен, что это хорошо,