Сердцебиение

Вы часто здесь бываете?
— Да, довольно часто.
— Возможно, мы уже встречались, — задумчиво произносит она.
— Возможно, — тихо отвечаю я, отворачиваясь от нее, поскольку мама отводит взгляд, смотря куда-то мимо меня. Наступает момент, который я ненавижу.
Она начинает что-то вспоминать и, как говорит врач, ее мозг блокирует все, что связанно с семьей, с прошлым… Мать замирает, складывает руки на колени, сжимает легкое платье, и смотрит в никуда, будто не видит ничего перед собой, находясь где-то далеко. Так она может просидеть максимум пару часов, не замечая ничего вокруг, а потом придет в себя и как ни в чем не бывало, пойдет на ужин.
Еще час я просидел рядом с матерью, смотря в одном с ней направлении. Потом поцеловал ее теплую руку, чего она даже не заметила, и покинул клинику.
До наступления темноты я просто колесил по городу и никак не мог собрать мысли воедино. За последние несколько дней меня словно встряхнуло, перевернув всю мою жизнь во второй раз. И если раньше все было жестко, мучительно больно, то сейчас я вообще не понимал, что происходит и чего мне ожидать. Что-то определенно происходит, что-то глобальное и значительное. Только вот откуда ожидать очередного удара — я пока не знаю.

Я себя не узнавала. Поднималась по лестнице на свой этаж и постоянно задавала себе вопрос — кто я сейчас? Наверное, я должна радоваться, что он спокойно меня отпустил и я наконец-то дома, в своей привычной жизни. Должна радоваться. Должна! Но сколько бы раз я себе это не повторяла, радости не приходило. Наоборот, накатывала какая-то непонятная тоска и сожаление. Я почти дома, на свободе, но чувствую себя удрученно и обреченно. Хочется плакать от тоски.
Ступенька, еще одна и я почти у двери нашей с Кэт квартиры. Каждый шаг дается мне с трудом. Останавливаюсь возле входной двери, кутаюсь в теплую толстовку, вдыхаю в себя свежий запах бергамота, смешанный с персональным, ни с чем несравнимым запахом мужчины, который хотел меня убить, а потом подарил невероятное, будоражащее чувство трепета. Я не знаю, как это объяснить. То, что между нами было, не поддается объяснению. Я впервые поняла значение выражения «бабочки в животе». Мои бабочки не просто порхали. Они бились в агонии в момент, когда он так умело ласкал меня, словно я принадлежу этому мужчине. И только он знает мое тело лучше меня самой. Это звучит смешно и глупо, но я чувствую себя так, словно мной воспользовались, а потом выкинули на помойку, назвав все это громким словом «свобода». А нет никакой свободы, я чувствую себя так, будто он загнал меня в клетку именно сейчас, когда отпустил. Понимаю, что не должна этого чувствовать, понимаю, что все это сумасшествие, но ничего не могу поделать. Я не подвластна себе.
По привычке ищу в карманах ключи от квартиры, усмехаюсь сама себе, нажимаю на звонок и замираю. Я настолько ушла в себя, что даже не придумала, что сказать. Где я была эти дни? И в голову ничего не приходит. Не успеваю я опомниться, дверь открывается и мне на шею кидается Катька. Она крепко меня обнимает, затягивает в прихожую, плачет мне в волосы, постоянно спрашивая, «где я была»?
— Твоя мама ходила в полицию, но ей сказали, что ты совершеннолетняя и искать тебя будут только через три дня.
— Где она? Где мама? — спрашиваю я, пытаясь оторвать от себя подругу.
— Она спит, и лучше ее пока не будить. Она два дня не спала, а вчера мы вызывали ей скорую — давление сильно поднялось, — тихо шепчет мне Кэт.
Подруга хватает меня за руку и тянет на кухню, закрывая за собой дверь.
— Где ты была? С тобой что-то случилось? Почему твой телефон отключен? — Катя задает сразу все вопросы, на которые у меня нет ответов. Я не знаю, что сказать. Искусно лгать я не умею, да и не поверит она, если я скажу что была где-нибудь за городом с друзьями, а телефон потеряла. Это не про меня.
— Ну что ты молчишь?! — она повышает тон, но тут же переходит на шепот. — Злата, — обхватывает мои плечи, заглядывает в глаза, которые я отвожу.
— Со мной правда все хорошо. Я… Я не могу сказать, где была, пожалуйста, не спрашивай меня. Помоги придумать что-нибудь для мамы, — прошу я, видя в ее глазах непонимание.
— Ты с ума сошла! Что я придумаю? Мы обыскали весь город, мы разговаривали с каждым твоим знакомым. Мы ходили в полицию и оставили там заявление о твоей пропаже. Завтра они должны начать твои поиски.
— Заявление нужно забрать, — только и говорю я, сильнее сжимая края толстовки Ярослава.
— Злата, Златочка, мы же с тобой подруги. Скажи мне, с тобой случилось что-то нехорошее?
— Нет, со мной все хорошо. Правда, — закрываю глаза, не в силах больше смотреть на подругу. — Я потом все тебе объясню. Пожалуйста,